Не собираются ли только втянуть меня в какой–нибудь темный бизнес, на который я по пьянке мог бы согласиться…
— Как тогда, когда починили револьвер ребятам?
Крум вздрогнул, но сделал вид, что не слышал вопроса.
— Если бы вы мне подтвердили, что те двое были из вашей конторы, у меня гора с плеч свалилась бы, и я уж не отказался бы принять на радостях.
— Итак, что же вы мне до сих пор сказали? — Ванадзинь не повысил голоса, но я почувствовал, что на сей раз Круму не удастся вывернуться.
Хорошо еще, что следователь не знал, сколь жалкую роль сыграл я по заданию лейтенанта Банковскиса в деле перевоспитания Крума.
Хоть бы мое присутствие и на этот раз не испортило дела: наверное, нужен особый дар, чтобы влезть в чужую шкуру.
— Вот, смотрите. — Ванадзинь положил перед Крумом раскрытую тетрадь. — Тут я записал свои вопросы, а здесь оставил место для ваших ответов. И ничего еще сюда не вписал, хотя мы беседуем уже полтора часа. Выходит, мы занимались болтовней. А вы — мастер высокого класса, не какой–нибудь болтун и должны понимать, что мне тоже нужно сделать свое дело.
Итак, начнем еще раз с начала. Где вы были ночью с четырнадцатого на пятнадцатое?
Крум зажмурился, всячески давая понять, что до предела напрягает память.
— Два раза ночевал в сарайчике у мадам Кларисы. Может, она знает?
Наступило молчание. Поняв, что на это следователь не клюнет, Крум сдался.
— Ладно, пускай будет мужской разговор. Думаете, я не вижу, что вы хотите мне пришить? Той ночью изнасиловали эту соседскую финтифлюшку, профессорша все утро о том только и болтала.
Так вот, запишите, пожалуйста, в свою тетрадку: в ту ночь я спал в сарае и во сне видел Теклу, и никого другого. Мне чужие жены ни к чему.
— Может быть, есть свидетель, который подтвердил бы ваше алиби?
— Я ведь сказал: наружу не выходил, — вызывающе заявил Крум, — и приема в своем дворце тоже не устраивал.
— Допустим… Следующий вопрос: во сколько вы закончили работу во вторник?
— На часы не глядел.
— А каким поездом возвращались в город — может, вы хоть это запомнили?
— Каким поездом? Электричкой, паровоза спереди не было, это уж точно.
— Крум понемногу обретал былое нахальство. — А домой, на свою беду, попал еще до девяти, и жена сразу же погнала меня в магазин за харчами. Не ждала, мол, меня, иначе захватила бы из больницы, ребятня ведь в пионерлагере сейчас."
"— Значит, подтвердить ваши слова может только она. Но жена, как вам хорошо известно, — не самый надежный свидетель… Ладно, на всякий случай запишем.
