Почему же он ни на одну не посмотрит повнимательнее? А за каким ему чертом, заявил Нилс, пялить глаза на чужих женщин? И добавил, что с него вполне достаточно одной жены… И вообще, что это за дурацкий разговор?..
— Ты уверен, что именно твоя жена — лучшая женщина на свете? — не отставала Бригита.
— На свете? Не знаю. А для меня — лучшая. Иначе я бы на ней не женился, — ответил Нилс.
— А если когда–нибудь другая все–таки понравится тебе больше? И она станет тебе нужна, как хлеб насущный?
— Э, ну что ты городишь, что это за чушь! Я–то сам знаю, кто мне нужен.
Брак — это тебе не вальс: потанцевал с одной, с другой, с пятой, с десятой…
Вот и все, чего она добилась от Нилса, Ужас, но если он никогда не откажется от нее по–хорошему? Бригита опять тихо заплакала, сдерживая рыдания, прислушиваясь: Нилс в другой комнате ворочался на диване, чиркал спичками, наверно, закуривал, порой будто вздыхал…
Бригите не спалось, уверенности в том, что муж не вернется, не было. Надо было встать и запереть дверь, но она боялась: вдруг Нилс разозлится еще хуже? Тогда уж он наверняка высадит дверь… От такого всего ожидать можно…
С этого дня ее жизнь стала походить на дурной сон.
Нилс ходил — как в воду опущенный, вечерами возвращался пьяный — тогда, правда, он становился разговорчивым, но выносить это было невозможно: он лез к Бригите с ласками, не обращая внимания на ее сопротивление, возмущение и даже слезы. Однажды перепуганная Бригита с отчаяния пыталась его ударить, но пьяный муж только расхохотался, одной рукой стиснул обе ее руки и продолжал целовать и ласкать.
И так каждый вечер. Какие бы злые слова ни выкрикивала она ему в лицо, как бы ни оскорбляла, — в пьяном виде он был глух ко всему.
Бригита стала бояться мужа, вечерами убегала из дома, ночевала у сестры, жившей поблизости, или у приятельниц, свое нежелание спать дома она объясняла по–разному. Сказать правду было стыдно, Бригита жаловалась лишь на то, что Нилс пьет, а пьяницы ей противны.
Долго так не могло продолжаться.
Витолд за это время зашел в сберкассу один–единственный раз, но Бригите и этого было достаточно. Контраст между тем, что почувствовала она, увидев Витолда, и мучениями, которые испытывала дома, был настолько разительным, что Бригита едва совладала с собой — ей хотелось разрыдаться, кричать о своем отчаянии. Она, конечно, сдержалась, из последних сил сохраняла спокойствие, но от Витолда ей не удалось утаить свое состояние.
