Ярайс говорил без умолку, так много он не наговорил, пожалуй, за целый год; показывал маяки — Лиелупский и Даугавгривский, Рагациемский мыс, суда на якоре, ожидавшие на внешнем рейде лоцмана; предупреждал, чтобы не заплывала дальше третьей мели, потому что дна там не достать. Потом, измерив Тамару взглядом, поспешил исправить ошибку:
— Нет, тебе и за второй будет выше головы.
Незаметно они перешли на «ты» — оказалось, что это вполне возможно даже без брудершафта.
После обеда с новой силой навалилась усталость бессонной ночи.
Уложив одежду в пляжную сумку Тамары, они по мелководью дошли до маяка, который девушке обязательно хотелось осмотреть вблизи. Она, конечно, испытала разочарование, убедившись, что сигналы морякам подаются не с романтической башни из дикого камня, а посылает их автомат, установленный на прозаической конструкции из металла. Дальше идти Ярайс отказался. Как подкошенный, он рухнул на песок, успев лишь пробормотать:
— Там, дальше — устье реки. Его покажу тебе завтра. — И уснул.
Тамара села, подтянула колени к плоскому животу и оперлась на них подбородком. Только теперь, вслушиваясь в глубокое и равномерное дыхание Ярайса, она поняла, что рядом с ней спит ее сверстник, а вовсе не сказочный принц. Парень, которому она достает только до плеча и который обязательно получит солнечный удар, если она не накроет его голову полотенцем.
Тамаре хотелось, чтобы Ярайс на руках внес ее в море. Она даже пообещала себе не визжать при этом, а лишь прижаться к его груди. Но будить его ей не хотелось: бедный, он, наверное, утомился, чемодан тяжелый, пусть отдохнет.
Самой же ей не хотелось терять ни мгновения этой так прекрасно начавшейся новой жизни, которая будет продолжаться еще целых четыре недели, а может быть, и еще дольше. Увидев молодых людей, игравших неподалеку в волейбол, она присоединилась к ним.
Купаться в одиночку она все же не решилась, еще не забыв пугающих рассказов матери о судорогах, сводящих мускулы в холодной воде. Зачерпнув купальной шапочкой воды, она вернулась к Ярайсу.
Парень успел перевернуться на живот, во сне сбросил полотенце и положил голову на согнутую руку. Наверное, ему снился тревожный сон, потому что то и дело он напрягался, словно для прыжка. Это заставило Тамару пожалеть его. Она вылила воду на песок и легла под прямым углом к Ярайсу, положив голову на его горячую спину.
А он снова бежал. Встречный ветер не давал дышать. Поясница налилась свинцом, как если бы пули поразили его спину.
