Вы удивитесь, услышав, насколько расходятся взгляды наших работников. Сторонникам виктимологии, например, кажется, что при изнасиловании виновной нередко оказывается и жертва, спровоцировавшая агрессивные действия или легкомысленно завязавшая отношения с подозрительными типами. Существует даже теория, что изнасилование — не сексуальное преступление, а в первую очередь акт протеста, направленный против существующей морали.
— А вы как думаете? — спросил я, опасаясь, что он снова утонет в абстрактных рассуждениях.
— Как отец двух взрослых дочерей, я считаю, что в этих случаях мы имеем дело с душевнобольными субъектами. Разумеется, психиатры признают их вменяемыми, поскольку они сознают, что совершают зло, однако врачи избегают употреблять такие слова, как «здоров» или «нормален»… И это затрудняет следствие. Да вы сами в этом убедитесь — если не ошибаюсь, вы решили вместе с нами сражаться до последнего?..
В совещании участвовало пятеро: Козлов, Ребане и Силинь, которого полковник и без моей протекции включил в состав оперативной группы, и еще два лейтенанта — наверное, упоминавшиеся ранее Леон и Юрис.
Все были в форме, которую обычно надевали лишь в особо торжественных случаях, но настолько отличались друг от друга обликом и характером, что трудно было представить их членами одной ударной группы, скорей уж собравшимися под общее знамя борцами за справедливость. Старый знакомец Козлов, под внешней медлительностью скрывавший острый аналитический ум и почти маниакальное стремление систематизировать любую информацию, даже самую мелкую, создавая из крошек мозаику.
Элегантный Ребане, стремившийся при помощи очередного эксперимента доказать правильность своих теоретических предположений и потому расценивающий все происходящее с научной точки зрения. Полный иронии Силинь, в котором охотничий азарт нередко преобладал над профилактическими и воспитательными сторонами милицейской работы. А оба вновь пришедшие, как я быстро убедился, очень успешно дополняли эту троицу — Юрис с его крестьянской уравновешенностью и настойчивостью, Леон — с его порывистостью и врожденным артистизмом, помогавшим ему приспосабливаться к переменам в настроении партнера и в нужный момент подавать нужную реплику.
Он и оказался тем, кто смог порадовать собравшихся хоть сколько–нибудь реальным результатом проведенного расследования:"
"— Верочкина «Василиса», наконец, разрешилась ответом.
