Та же модель, тот же цвет.
Машина остановилась метрах в двухстах от небольшой неохраняемой стоянки.
Кирсис сунул в рот толстую сигару и закурил.
— Жалко портить стекла, — пояснил он Ярайсу. — Защелка форточки приклеена так слабо, что отваливается, если подогреть.
— А мне что делать? — заставил себя спросить Ярайс.
— Ничего. Будешь зрителем, сидящим в самой дорогой ложе. А если увидишь что–нибудь подозрительное — мигни светом. Как махнем тебе — подъедешь к нам.
Ярайс при всем желании, спроси у него, сейчас не мог бы сказать, что же побудило его остаться.
Облегчение от того, что он не станет прямым участником преступления? Уважение к излюбленному правилу — никогда не уходить с поста? Боязнь, что такой шаг могли бы расценить как предательство?
Издали все выглядело очень просто. Ярайс даже не заметил, в какой момент оба Яниса нырнули в белые «жигули», потом его ослепила яркая вспышка. Надо ехать! Но руки и ноги словно оцепенели.
— Уснул ты, что ли? — прошипел подбежавший Кирсис, оттолкнул его в сторону и сам сел за руль.
Дальнейшее тоже происходило быстро и без помех. Лубиетис зацепил машину тросом, и через несколько минут угнанный автомобиль находился уже так далеко от дома владельца, что можно было запустить мотор. Теперь Большой Янис ехал впереди, машина Малого — за ним.
На следующем этапе дело несколько осложнилось. Виктор долго не открывал, а впустив посетителей, вовсе не спешил вытащить бумажник.
— Мало ли, что договорились. Если бы я верил всему, что люди обещают, давно был бы беден как церковная крыса.
Аванс я дал? Срок назначил? — его вызывающий тон не гармонировал с широкими футбольными трусами и фиолетовой майкой.
— Кончай болтать! — оборвал его Лубиетис, угрожающе приблизясь. — Гони деньги на бочку и покажи, куда загнать тележку!
— Нету. Ни денег нет, ни места в гараже, собирался сказать тебе завтра утром, — оправдывался Виктора — Нынче вечером мне предложили совсем новый кузов, и я отдал все башли.
— Не мое дело. Уговор есть уговор, — не отступал Лубиетис.
— Хочешь, чтобы я тебя пощекотал? В местком я жаловаться не пойду, ты меня знаешь, но перо всегда при мне.
Виктор понемногу сдавался:
— Обождите хоть до утра. Съезжу в деревню, возьму у жены — она там отдыхает.
— А кто у тебя сопит за стеной? — ласково спросил чуткий Кирсис. — Может, поинтересуемся — нет ли у дамы при себе пары тысяч? Ты ведь водишься только с богатыми или красивыми.
— Кончай звонить! — Лубиетис не признавал дипломатии Малого Яниса.
