Мать… Ну конечно — к кому же еще он всегда бежал со всеми своими бедами и проблемами? Не у дядюшки — у матери надо искать брата, у единственного человека, способного понять и простить. И сама она тоже должна отнестись к Ярайсу как сестра, а не как работник милиции, успевший уже подать донесение. Тогда, может быть, удастся узнать всю правду и добраться до настоящих преступников.
III
Проснулся я с тяжелой головой, нащупал во тьме кнопку будильника и нажал. Звонок умолк, потом раздался снова. Не сразу я понял, что это телефон.
Все еще не разобрав, вечер это или уже утро, я поднял трубку.
— Силинь беспокоит. Если еще не легли, приезжайте.
— У вас что–то новое? — глупо спросил я.
— Да так… Просто соскучился по вашим деловым вопросам."
"За щелчком разъединения последовала тишина. Вставать или снова принять горизонтальное положение? Без причины он не позвонил бы, следствие, надо полагать, успело продвинуться вперед, и Силинь, как прирожденный актер, жаждет публики и аплодисментов. Я приказал себе открыть глаза, но веки отказались повиноваться.
Не знаю, сколько времени пролежал я в летаргическом сне, но когда очнулся, стрелка показывала двенадцатый час, а на дворе по–прежнему было темно. Значит, все еще вечер. Я проковылял на кухню, поставил воду и сунул тяжелую голову под холодный кран. Это помогло прогнать отупение, возникшее после затянувшегося послеобеденного сна, но до того остудило мозги, что не хватило терпения ждать, пока настоится кофе.
— Пешком, что ли, что так долго? — упрекнул меня Силинь.
— Ждал, что пришлете машину. Но вы, наверное, балуете только преступников.
На этот раз, кажется, мне удалось задеть его, но Силинь быстро отпарировал:
— Проспали главный выход. Ладно, первое действие перескажу потом, сейчас начнем второе. Прошу!
Театральным жестом он распахнул дверь, почти притиснув к стене стоявшего за дверью милиционера.
За столом сидела Байба Ратынь, и ничто в ее облике не напоминало о том, что она опять работает сверхурочно. Не зря уверяют, что сухощавые женщины — самые выносливые.
Лишь когда она подняла взгляд от протокола допроса, я увидел в ее воспаленных глазах следы утомления. Однако речь ее оставалась спокойной и неторопливой, словно бы следователь была готова снова просидеть здесь до утра.
— А теперь, Янис, расскажите, как вы провели прошлую ночь.
И обращение, и ровный голос создавали впечатление, что повстречались два старых приятеля, чтобы поболтать о разных разностях. Об этом же свидетельствовал и ответ:
— Как обычно.
