Я предъявил паспорт, жандарм не вернул мне его:
— В день отъезда получите в русском посольстве…
Вечерело. Над Дунаем и Савой клубились тучи, в отдалении громыхнул гром, прошумели прибрежные ветлы и тополя. Жандарм свистком подозвал пролетку, я сел в нее и поехал по незнакомым улицам. Белград с его лачугами и грязью, с лужами и поросятами в лужах напомнил мне захудалую русскую провинцию.
Извозчик остановился возле «Хотел Кичево», где на первом этаже размещался дешевый ресторанчик, над ним располагались комнаты для приезжих.
Начался дождь, и я был рад крыше над головой. Лакей проводил меня в комнату. Водопровода не было, а будка уборной находилась во дворе. Все выглядело убого и жалко. Но одно лишь сознание того, что я нахожусь близ матери, заточенной неподалеку от меня, взвинчивало нервы, и я был готов к самым дерзким решениям…
Лакей оказался очень внимательным ко мне.
— Друже, наверное, из Одессы? — справился он.
— Нет… из Кишинева, — приврал я.
— А где научились говорить по-сербски?
— От матери, а дед ее был серб — Хорстич.
— Значит, у вас полно родственников в Белграде?
— Даже в башне Нейбоша, — ответил я.
Странно прозвучала следующая фраза лакея:
— Жаль, что вы приехали в такое подлое время… Впрочем, в пиварнях можно выпить, а в кафанах послушайте анекдоты.
Он предупредил, что «Кичево» строено еще турками, обычай здесь старый: если комнат для гостей не хватает, приезжих кладут по два человека на одну постель.
— Эта манера осталась еще от мусульман, — сказал лакей.
Я не стал возражать и вышел прогуляться на двор.
А когда вернулся, на кровати уже лежал какой-то молодой человек.
— Так вы откуда? — спросил он по-русски.
— А вы?
— Из Сараево. Но учился в вашем Славянском учительском институте, после чего был учителем рисования в гимназии Таганрога, преподавал черчение иркутским гимназистам…
Я прилег с ним рядом. Сосед загасил свечу.
— Не засыпайте, — предупредил он меня шепотом.
— Почему?
— Здесь оставаться нельзя. Опасно!
— Что может мне угрожать?
— О вашем приезде я узнал от лакея… Доверьтесь мне.
Сейчас тихо покинем эту комнату, на углу Караджорджевой ожидает коляска с поднятым верхом. Мне поручено увезти вас отсюда, и чем скорее уберемся, тем лучше. Для вас и для меня.
— А разве я здесь в опасности?
— Да. Надо спешить. Все объяснят вам потом…
Мы покинули гостиницу (и в самом деле подозрительную), на коляске с верхом, застегнутым от дождя, подъехали к выбеленному известкой длинному зданию с одинаковыми окошками.