— Если бы это в Вене, а здесь… город чужой, народ какой-то сумасшедший… вон послушайте, что горланят!
Потиорек накинулся с кулаками на шофера первой машины, который непонятно почему завернул весь кортеж автомобилей в тесный проулок, где и нарвался на Принципа:
— Сознавайся, что был в сговоре с убийцами!..
…Почти сразу началось бегство сербов из Сараево.
* * *По городу уже двинулись демонстрации:
— Смерть сербам! Раздавим шайку Карагеоргиевичей!
Начался погром, схожий с еврейскими погромами.
Мусульмане и хорваты, хлынув по улицам, разбивали витрины, грабили лавки сербов, а чиновники, разъезжая по городу, зачитывали приказ Потиорека о том, что в Сараево вводится осадное положение. Со стороны казарм трубили воинственные горны…
Ко мне в комнату вбежал Гриша Ефтанович:
— Они идут сюда, сейчас полетят и мои стекла… Простите, не лучше ли вам покинуть мой отель?
— Но я же — русский.
— Тем хуже для вас…
В комнату вломился служитель гостиницы, сказал, что внизу уже полно полиции, которая требует хозяина.
Ефтановича зашатало от ужаса, он воздел руку кверху:
— На чердак… скорее, — велел он мне.
Я сразу накинул пиджак, тяжелый от стальных пластин:"
"— Задержите полицию разговорами. Я вас не выдам…
Со времени жизни в Германии я приучил себя снимать номера в гостиницах не выше второго этажа, оставляя за собой шанс на прыжок из окна. Но теперь черная лестница отеля, провонявшая кошачьей мочой, уводила меня наверх — третий этаж, четвертый, пятый… вот и чердак.
Я прислушался. Снизу доносится грохот сапог, звоны сабель — и шаги. Полиция поднималась с этажа на этаж — выше! Я понял, что отстреливаться глупо. Их много, в барабане револьвера не хватит пуль. Я решил, что лучше уходить по крышам. Через слуховое окно мне виделось, что крыша очень крутая. Но выхода не было.
«Рискни… смелее», — внушил я себе.
Под моими ногами громко хрустела старая черепица, ее обломки скатывались в глубину двора. С трудом я выбрался на самый конек крыши; двигаясь вдоль него, я словно ступал по острой хребтине какого-то ихтиозавра.
Из слухового окна вдруг выглянуло чье-то лицо, я услышал радостный возглас:
— Тут кто-то ходит… лезьте за мной!
Потеряв равновесие, я пошатнулся. Черепицы, словно клавиши, ходили у меня под ногами, и каждая издавала противную хрустящую мелодию. Вспомнилось, что вчера на двор завезли воз с сеном. Удержаться на крутой крыше уже не было сил.