В нем не было нахальной самоуверенности, которая так часто раздражала Дашу в молодых людях, говорил он приглушенно, тем самым, невольно заставляя собеседника прислушиваться к его словам. А ещё в нем была какая-то детская беззащитность.
— Иногда он напоминает мне обиженного ребенка, — как-то раз призналась Дарья Елене, на что та иронично усмехнулась.
— Ага, только этот ребенок сам кого хочешь обидит. Обидит и не вспомнит. О, конечно, я могу ошибаться, но, Дашка, поверь моему опыту в отношении с мужчинами, а он у меня не хилый, материнская забота в отношении понравившегося мужика — самое пропащее дело.
Не заметишь, как начнет он из тебя веревки вить. Почему ты думаешь у нас в России столько спившихся мужиков? Потому что нам, дурам, жалко их…."
"Но Даша была влюблена и не придала значения репликам Лены. Она погрузилась в любовь и не желала ничего воспринимать извне. Её интересовал только Димка. Его взгляд, его улыбка, его руки…. Боже мой, его руки…. Дашу сводили с ума его прикосновения.
Чего уж тут скрывать, она никогда особо не отличалась пуританскими взглядами, но секс с ним возносил её на вершины блаженства. Дарья готова была сутками заниматься с ним любовью. Только он один. И больше никто. Димка — восхитительный любовник, с этим не поспоришь. Но была и другая сторона их интимной жизни, которая сначала придавала остроту отношениям, а потом начала Дашу пугать.
Но это случилось уже после замужества. Хотя…. Если бы Даша знала о его садомазохических наклонностях до замужества, то это бы ничего не изменило.
Даша любила его и готова была на всё. Она и не подозревала, что унижение может так крепко войти в сущность женщины.
Это страшно, это ужасно страшно.
Дмитрий ухаживал красиво. Дорогие рестораны, милые знаки внимания, и в скором времени квартира Даши превратилась в оранжерею.
Но был ещё один момент, на который ей сразу следовало обратить внимание.
— Понимаешь, девочка, я не могу не врать. Просто не могу, — признался он однажды, когда утомленный страстными ласками, откинулся на подушку.
Даша мягко упрекнула его в том, что он обещал позвонить ей утром на работу, но так и не сделал этого. — Это у меня в крови. А, может, даже и болезнь. Вот есть же люди, больные клептоманией. Они не могут не воровать. Знают, что будут пойманы, но что-то, более сильное, чем разум, раз за разом толкает их на мелкое воровство. Так и у меня. Я, порой, даже не помню, что говорю.
