Закрыв за собой дверь квартиры, Даша устало скинула туфли. Так-то лучше. Сейчас она последует совету Андрея и примет ванную. Теплая вода смоет дневную усталость и поможет расслабиться.
Она прошла в ванную комнату, включила краны с водой и щедро налила пены. Посмотрела на себя в зеркало и показала язык отражению. Да, подруга, как ты не храбрись, а выглядишь ты не важно.
Бледность и темные круги под глазами стали неизменным атрибутом её внешности. Да и похудела она за последнее время на пару килограмм. А ей, наоборот, сейчас надо хорошо питаться и поправляться.
Даже сейчас, по прошествию несколько часов, после неплотного завтрака, состоящего из стакана апельсинового сока и пары тостов, она не чувствовала голода. Но поесть следовало.
Даша лукаво улыбнулась. А интересно, приготовил Андрей им что-нибудь поесть? Почему-то ей казалось, что да. И Даша решила проверить.
Она как раз добралась до кастрюль, которые стояли на плите и призывали в них заглянуть, когда услышала шум открывающейся входной двери.
Даша подняла голову и прислушалась. Да, так и есть.
Неужели Андрей решил вернуться?
Глава 15
Дмитрий, чуть прищурив глаза и не улыбаясь, внимательно следил, как длинноногая медсестра, медленно, дразня, сначала расстегнула одну пуговку на халате, потом другую, обнажая золотистую кожу.
Коршунову было скучно. Он ненавидел больницы, ненавидел запах медикаментов и ненавидел чувство беспомощности, которое он испытывал, не имея возможность сам распоряжаться своей жизнью.
Сейчас он полностью зависел от врачей, которые его лечили. Он сжал руки в кулаки. Он был зол на весь мир.
И на Дашку в особенности.
Какого черта она приходила утром в больницу?!
Как только он пришёл в себя, открыл глаза и понял, что находиться в больничной палате, он каждую минуту ждал, что вот-вот, сейчас, откроется дверь и войдет Дарья. Он увидит её лицо, робкий, чуть виноватый взгляд, и знакомое тепло разольется по телу. Но проходил час, за ним следующий, и в его палату заходили все кому ни лень.
Врачи, медсестра, больничный персонал…. Все, кроме неё.
И он чувствовал не знакомое тепло, а лишь боль. Физическую и душевную. Боль глушила сознание, не позволяла здраво мыслить. Он сжимал зубы. И не просил обезболивающего.
Он должен разозлиться. Злость всегда выручала его. Когда надо было работать, когда надо было принимать решение. Когда надо было выбираться из нищеты. Злость двигала им по жизни. Быть злым было его обычным состоянием.
