— Я не собираюсь к нему возвращаться! Но он мой муж! И я не могу вот так просто взять и вычеркнуть его из своей жизни! Постой, ничего не говори! Я знаю всё, что ты мне сейчас скажешь! Но, Ленок, я не такая, как ты! Ты сильная, а я слабая!
— Э, нет, подруга, не надо себя оправдывать! Это ты-то слабая? Не верю! Ты зациклилась на этом, и всё! Ты не желаешь становиться сильной, не желаешь признавать, что что-то можешь сделать самостоятельно! Ты постоянно говоришь: «Я слабая! Я слабая! Я ничего не могу и ничего не умею!» А это не правда! Ты сильная! И ты очень многое можешь! И не качай головой!
— Лена….
— Что, Лена?! Я двадцать семь лет Лена, и дальше собираюсь ей оставаться! А тебя я не понимаю! Хорошо, не хочешь мне рассказывать о скандалах с ненаглядным Димочкой, не надо! Но не ври мне, пожалуйста! Я ненавижу ложь!
Лена выплеснула эмоции и обиженно отвернулась. Даша подошла к ней и прижалась к её спине.
— Ленка, прости меня, а? Я дура. Я запуталась. И мне… мне очень плохо.
Подруга обернулась и обняла её.
Даша уткнулась ей в плечо, и почувствовала, что ещё мгновение, и она разревется. Умом она всё понимала. Понимала, что её муж — подлец, что он не уважает её, что он вытирает об неё ноги, что ей необходимо раз и навсегда вычеркнуть его из своей жизни, но…. Но она не могла.
Пока не могла.
Поэтому, наверное, и уезжала.
Даша знала себя. Она выдержит, максимум, день, и то под присмотром Лены. А завтра Димка позвонит, скажет, что любит, что просит прощения, что не может жить без неё, что они обязательно всё уладят, что ей пора возвращаться домой.
И Даше покажется, что она слышит в его голосе боль и раскаяние, и вернется. Ночью муж будет любить её, шептать ласковые слова, страстно целовать, а наутро отвезет в поликлинику, где заставит сделать аборт. Она будет плакать, умолять позволить оставить малыша, а он спокойно будет наблюдать, как её везут в операционную.
Она отчетливо представила, как лежит на холодных простынях и, как над ней склоняется врач. Нет! Никогда! Только не это….
Когда-то Даша наплевала на себя, допустила первое унижение, но она не может позволить убить ребенка.
— Дашка, не смей плакать…. Хватит слез! Достаточно.
— Не буду.
— Точно?
— Да.
— Уже лучше. Держи нос выше! Ты отдохнешь, придешь в себя, всё обдумаешь. Если не захочешь, не буду я тебя водить по кабакам и клубам, мы тебе без них нормального мужика найдем, который и тебя будет любить и нашего малыша, — Лена одобряюще ей улыбнулась.
