С чего это он стал таким нервным?
— Тис! — раздался высокий женский голос, показавшийся мне знакомым.
— Хани, — откликнулся он. — Перриш вернулась.
«Какая еще Хани?» — подумала я. Она вошла в комнату. На ней были джинсы и лифчик от бикини, слишком маленький для ее искусственных грудей. Внешность сильно изменилась, но голос и манеры остались прежними.
Тингл Ханиби!
Я уставилась на нее во все глаза, а она кинулась в объятия Тиса. Потом обернулась ко мне. В ее взгляде сквозила не застенчивость, а лишь опасение.
Надо же, как быстро они спелись! Сколько же меня тут не было? Неужели целую неделю?
— А ну-ка выметайтесь отсюда, — сказала я. — Оба. И не забудьте закрыть за собою дверь.
Потом я подхватила таблетки и направилась в спальню.
— Перриш, это слишком! Ты же должна мне… — начал Тис, но я захлопнула дверь у него перед носом.
Мне хотелось просто заснуть и забыть обо всем на свете.
Глава двадцать первая
Но поспать вволю никогда не удается.
Я проснулась через восемнадцать часов. Во рту было сухо, и выходить из комнаты совсем не хотелось.
Села на краю постели и прислушалась к своим ощущениям. Если не считать того, что голова как будто заполнилась грязными тряпками, все было нормально.
Я поднялась и направилась в ванную.
Мне было страшно даже взглянуть на свое отражение. Лицо оказалось розовым от жара, но больше в нем не было ничего необычного. Коротко остриженные волосы, свернутый нос, кислое выражение. Лишь на скуле виднелись остатки чешуи.
Мне вспомнились слова Даака о том, что я будто бы вся покрылась чешуей.
Но что же произошло со мной теперь? Я-то вообще не надеялась прожить так долго.
Порывшись в своем чемоданчике, я отыскала окровавленный ветвер, который мне дали Кабал. Нужно отдать его Красотке № 3 для исследований.
Кстати, я чертовски проголодалась. За время всего похода мне так и не удалось ни разу толком поесть.
Я оделась и распахнула дверь.
Над моим столом склонились отчаянно спорившие Тис и Ибис. Хани нигде не было видно.
Увидев меня, оба облегченно вздохнули, потом снова принялись спорить.
— Не будь таким дураком! — крикнул Ибис.
— Я же сказал тебе — мы не благотворительный фонд, — возразил Тис. — Как, по-твоему, мы будем за все это расплачиваться?
— Уймитесь! — заорала я.
Они замолчали, словно собаки, увидевшие хозяина."
"Меня, как ни странно, не интересовало, о чем шла речь. Мне хотелось держаться подальше от всего, что я знала. Мне стало ясно, что во сне со мной произошли радикальные перемены.
