– В смысле «мы»?
Я тяжело вздохнула и пояснила:
– Это у вас, светлых, гостей за шкирку принято в дом тащить. А мы, темные, люди и нелюди приличные: сами ступаем на порог и уже оттуда зовем того, кто нам нужен.
Таз дракон все же поставил. И только после этого удосужился внять моему совету и засучить штаны. По колено.
Я тоже сняла ботинки, чулки и подоткнула за пояс подол юбки с боков. За последними манипуляциями дракон отчего-то следил весьма пристально.
– Ну что, готов стать не только обладателем темного источника, но и чернокнижником? – шутливо спросила я.
Лично я не боялась. Ну разве что чуть-чуть. Самую малость. Ведь до этого всегда погружалась в бездну одна. Лишь первый раз был исключением. Тогда моим проводником стала бабушка.
Я засучила еще и рукава, чтобы голая кожа легко коснулась голой кожи.
– Ви, я уже трижды проклял тот день, когда столкнулся с тобой.
– Прошлое проклинать – только зря время и силы терять. Эффект-то нулевой. Нужно желать зла на перспективу, глядя в темное будущее… – нравоучительно начала я и споткнулась о взгляд Гарда.
Дракон был готов метать молнии, но пока делал это мысленно. Зато исключительно, как подозреваю, в мою персону. Потому поспешила перевести тему разговора в сугубо техническое русло: – Встань ногами в воду и возьми меня за предплечья, ближе к кисти. И вливай темную силу. Только темную. У тебя, как и у меня, сейчас два источника: родной и тот, что идет от меты.
Сама подала пример. Воды в тазу оказалось до середины икры. Холодная, она покалывала кожу, заставляя ежиться.
Гард встал позади, прижался близко. Так близко, что я спиной чувствовала размеренные удары его сердца. Макушкой ощущала его дыхание. И по телу бежали мурашки.
Исключительно от холода!
Сильные руки чуть сжали мои запястья. Я закрыла глаза. Сейчас зрение могло только помешать. Начала речитативом, без вдохов и выдохов, читать заклинание, все убыстряясь. А потом мы провалились в бездну. Вода в тазу вмиг из ледяной стала обжигающе горячей.
Медленно открыла глаза. Языки черного пламени были повсюду.
Они то ластились кошкой, то скалились голодной гиеной, но так и не смели пересечь линий пентаграммы.
– А я думал, что первородный мрак – это холод и тьма… – До слуха донесся чуть слышный голос Гарда.
– Увы, жизнь полна разочарований. А смерть – и подавно. Ибо большинство людей отчего-то наивно верят, что будут жить вечно. А когда убеждаются, что это не так, вдруг сильно печалятся, – не смогла удержаться я.
Тут из тьмы громыхнуло.
