Чародеев такое сражение выматывало и опустошало вплоть до выгорания. Чтобы не превратиться в пустышку, некоторые бойцы шли на хитрость: после того как противника не удавалось одолеть заклинаниями, старались подобраться как можно ближе, чтобы поприветствовать соперника хуком. Лично. Прочувствованно. От души.
Гард тоже дрался. Выйдя на ринг в первый раз, чуть не лишился дара, но все же выиграл. Пепельный сумел заплатить взнос за полгода. Но упрямому дракону надо было где-то и на что-то жить. И он пришел драться вновь.
И вновь.
– Это оттуда за тобой потянулось прозвище Волнолом?
– Да. Я как-то уделал матерого мага по прозвищу Штормовой Вал. Вот ко мне и прицепилось. И не отстанет уже. – На последних словах он поморщился.
– Хорошо, что ты тогда положил Штормового, а не какого-нибудь Томара Пуговку. А то был бы сейчас Портняжкой, – изрекла я, доедая последние кусочки, честно отвоеванные у лазурного.
Мелкий протестующе верещал, но в мою вилку огнем не плевался, лишь недовольно фыркал.
– Спасибо, утешила, – не проникся Гард.
– А вчера кто-то уделал тебя?
– Не совсем… – Дракон задумчиво покрутил вилку, уперев ее зубцы в пустую тарелку. – За все то время, что я дрался, ни разу не проиграл. А вчера меня словно повело. Никогда такого не было. Сначала услышал то ли зов, то ли манок. В голове резко стало пусто. Я умудрился пропустить несколько ударов. А потом понял, что не могу призвать силу. Светлой было слишком мало, а…
– А темный источник, который есть у моего плюща, очнулся и взбесился, – закончила я за Гарда.
– Откуда знаешь?
– Оттуда, что это был зов моего палача. Похоже, что он настроил его на мою мету. Так сила призыва получилась максимальной, но неточной. Если бы ориентировался на ауру, то зов вышел бы не столь сильным, но рассеянным. – Я со вздохом пожала плечами.
Тут же удостоилась гневного:
– Ви?! Какой палач? Не хочешь мне ничего рассказать?
– Обыкновенный темный палач, что убивает согласно штатному расписанию во славу мрака.
– Больше я ничего не хотела рассказывать.
Но это «ничего» было ровно до того момента, когда один наглый и уже вполне здоровый дракон не навис надо мной с явными намерениями кое-кого расчленить.
– Я. Хочу. Знать. Причину. По которой. Вчера. Впервые. Пришлось. Проиграть, – чеканя каждое слово, с плохо сдерживаемой яростью произнес Гард.
И тут лазурный, безнадежно пытавшийся что-то найти в моей пустой тарелке, заверещал. Воинственно, на одной ноте.
