"
"Я зашла в спальню, разделась и отправилась в душ. Стоя под струями воды, я вспомнила, как Амуров тискал меня в машине, и расплакалась. Да что же это такое? Куда подевались настоящие мужчины?
Зареванная и опухшая от бессонной ночи, я прошла в спальню и моментально уснула, даже не вспомнив, что сегодня был Международный женский день, а меня никто с ним не поздравил.
13 марта
Я так и знала – сюжет про нас с Амуровым вышел вчера вечером в эфир. Мы с Аркадием танцевали в ночном клубе и вели себя вполне прилично.
Но репутация Лизы Бурковой «а-ля Маша» уже сделала свое дело, стоило мне показаться на экране в обществе любого мужчины, как его записывали в мои любовники. Впрочем, история с Амуровым была недалека от истины, ведь мы бы обязательно переспали, не окажись он… Я вздохнула.
Сегодня меня разбудил главный редактор в семь утра и предупредил, что в десять приедет журналистка из желтой газеты брать у меня интервью.
– Наверное, она спросит, каков Амуров в постели! – Редактор смотрел на меня с понимающей ухмылкой.
– Это в эфир не вошло, но за вами следили. Я знаю, что вы с Амуровым ездили к нему в гостиницу. Только назад вышли слишком быстро. Неужели у него проблемы?
Редактор ликовал, я застыла.
– Как следили?
– Лапочка, – Роман улыбнулся, – вы сейчас принадлежите обществу, и у вас нет личной жизни.
Я промолчала, не зная, что и ответить.
– Я советую вам рассказать всю правду! – Редактор улыбнулся, видимо, надеясь с моей помощью сделать шоу еще более скандальным.
– Вы ничего не теряете, разве не так?
Про себя я подумала, что, кроме репутации, которая уже потеряна с помощью моей сестры, я действительно ничего не теряю.
– Значит, мы договорились? – Роман протянул мне руку. – Да?
Я молча отвернулась и, не пожав руки, вышла из кабинета.
Надо было что-то решать. Если я хочу остаться в шоу – то слово редактора для меня закон, а если нет… То куда мне податься? Домой, где меня ждут муж-убийца и труп сестры в колодце? Я передернула плечами – нет, домой еще рано.
К десяти часам я была готова, накрасилась, приоделась, но душа моя терзалась в сомнениях. Мне было искренне жаль Амурова, кумира моей юности.
– Значит, вы – Лиза Буркова? – Журналистка оказалась совсем юной, ненакрашенной и бесцветной. Зато у нее был чисто московский говор и пренебрежение в глазах.
– А вы кто? – Я снова растерялась. Ну не могу я говорить спокойно, когда на меня ТАК смотрят.
– Я? – Девушка хмыкнула, обнажив кривые зубки.
