А потом мои работы случайно один мужчина увидел, так они ему понравились, что купил сразу пять картин. Я, помню, тогда еще поверить не могла, что мои рисунки продавать можно. Тот мужчина мне еще клиентов нашел, потом других… Потом первую выставку в городе организовали, почти все картины раскупили. И тогда мой старший сын, Алешка, решил выяснить, откуда у меня этот талант взялся. Начал родственников искать, генеалогическое древо сам составил, и выяснилось, что у меня прапрапрабабушка была крепостной художницей.
Бывает же такое… – Наташа рассмеялась.
– А как сейчас вы живете?
– Работаю в выставочном зале, картины продаю, у меня заказы на полгода вперед.
– А что вы рисуете?
– Пойдемте, я вам покажу. – Наташа ушла в комнату, я за ней. – Вот, смотрите!
Я оглянулась, на стене висели две картины. На первой была изображена старая церковь, вся утопающая в цветущих яблонях. И такая светлая, теплая и умиротворенная была картина, что на нее хотелось смотреть не отрывая глаз. Я признала, что у Наташи был несомненный талант.
Вторая картина мне понравилась даже больше, чем первая: снова церковь и жеребенок, щиплющий траву.
– Очень красиво! – Я сказала чистую правду. – А можно я их сфотографирую для статьи?
– Конечно. – Наташа махнула рукой. – Может, вам тогда еще и дипломы мои показать?
– Какие дипломы?
– Ну, я победитель всевозможных выставок. – Наташа подошла к серванту. – Вот! А это генеалогическое древо, сын составлял.
Я взяла лист ватмана и развернула его на диване – кружочки, линии, имена, фамилии, даты рождения и смерти.
Некоторые цепочки обрывались…
– А это что? – я показал Наташе на один из таких обрывов.
– Это Алеша не сумел найти родственников, это побочные ветви, их искать очень трудно. Тупиковые ветви, как я их называю.
Я внимательно рассматривала схему.
– Вот Собакины, смотрите, видите? Оказывается, у нас в роду были купцы. А это Веревкины, в тысяча девятьсот двенадцатом году уехали в Аргентину.
– А это что за ветвь? – Я прочитала знакомую фамилию.
– Тетины. Мы про них вообще ничего не нашли, они в тысяча девятьсот пятом году в Сибирь высланы были, наверное, там и умерли.
– А можно я и эту схему сфотографирую?
– Конечно.
Когда мы прощались, Наташа крепко, по-мужски пожала мне руку и пожелала удачи. В самолете я долго думала: могли ли мы с ней быть дальними родственниками? Ведь Тетина – это моя девичья фамилия, нас с Машкой в школе всегда «тетками» дразнили.
