Мне понадобится кое-какая помощь в выходные, и она выступит в роли моего временного секретаря. Так что на острове будет еще одна молодая особа, с которой ты сможешь поговорить. У тебя, вероятно, будет возможность поплавать, так что скучать не придется. Захвати смокинг. Мистер Горриндж любит, когда гости по вечерам надевают парадную одежду. И он разбирается в музыке, так что можешь подобрать несколько номеров, которые хорошо знаешь, только они не должны быть слишком сложными. Я написала директору, чтобы он предоставил тебе дополнительный день отдыха.
Сестра-хозяйка отдала тебе лосьон от прыщей, который я прислала на прошлой неделе? Надеюсь, ты им пользуешься.
С любовью, Кларисса».
Удивительно, как быстро чувство облегчения может смениться противоположным ему беспокойством, даже негодованием. Прочитав письмо во второй раз, он задался вопросом, почему его пригласили на остров. Все это, несомненно, придумала Кларисса. Эмброуз Горриндж почти не знал его и не стал бы включать в список гостей, даже если бы и знал.
Он смутно помнил, что слышал что-то об острове, восстановленном викторианском театре, планах поставить трагедию Уэбстера. И чувствовал, что эта постановка, пусть и любительская, очень важна для Клариссы. Но с какой стати ему туда ехать? Предполагалось, что он не будет мешать ей и путаться под ногами, это было очевидно. Он мог раствориться в море или бассейне. Он надеялся, что там будет бассейн, и представлял, как Кларисса, в бледных и золотистых тонах, нежится на солнце, а рядом с ней – новая девушка Корделия Грей, с которой он был должен общаться.
А в чем еще ему, по мнению Клариссы, следовало практиковаться? Научиться быть милым? Расточать комплименты? Понять, какие шутки нравятся женщинам, и шутить изо всех сил? Флиртовать? Демонстрировать поведение влюбчивого гетеросексуального мужчины? От такой перспективы у него пересохло во рту. Не то чтобы ему не нравилась мысль иметь любимую девушку. Он уже придумал девушку, с которой бы хотел быть. На острове Корси или любом другом острове.
Чуткая, красивая, умная, добрая и при этом вожделеющая его и мечтающая, чтобы он творил с ней все те ужасно волнующие и постыдные вещи, которые больше не будут казаться постыдными, потому что они любят друг друга. Вещи, которые успокоят его сладостью отзывчивой плоти, навеки, навсегда. Эта дихотомия занимала его воображение, и в свободные часы он метался между романтизмом и желанием. Он не рассчитывал, что встретит эту девушку на Корси или где-то еще.
