Она недоумевала, почему луна светит столь нежным, мягким и приятным светом, как в летний день. Да и море было теплым. Она перевернулась на спину и легла на воду, раскинув руки, позволив волнам нести ее. Звезды составляли ей компанию. Она была рада, что они сияют в небе. Радуясь, она громко смеялась им. И ничуть не удивилась, увидев, что над ней склонилась сестра Перпетуя в своем белом чепце и произнесла:
– Я здесь, сестра. Я здесь.
Как странно: сестра покачала головой, едва заметно, но уверенно, так что белый чепец растаял и остались только звезды, луна и широкое море.
А потом она поняла, кто она и где. Борьба еще не закончена. Ей еще предстояло найти силы на борьбу с этой апатией, этим всепоглощающим счастьем и спокойствием. Смерть, которой не удалось одолеть ее силой, теперь пыталась взять ее хитростью.
А потом она увидела кораблик, скользящий к ней по волнам в лунном свете. Сначала она подумала, что это морской мираж, созданный ее измученным воображением, такой же бесплотный, как и лицо сестры Перпетуи в белом чепце.
Но очертания становились все четче, и когда корабль повернул к ней, она узнала его форму и взъерошенную голову капитана. Именно на этой лодке она вернулась на остров. Теперь Корделия уже слышала плеск волн под килем, слабый скрип дерева и шипение воздуха в парусах. И вот его коренастая фигура обозначилась черным на фоне неба, когда он встал, чтобы свернуть паруса, и она услышала гудение мотора. Он маневрировал, чтобы подойти поближе. Ему пришлось затаскивать ее на борт.
Корабль накренился, потом застыл на месте. Она почувствовала, как острая боль пронзила ее руки. Потом она уже лежала на палубе, а он стоял рядом на коленях. Похоже, он не удивился, увидев ее. Он не задавал вопросов, только стянул с себя фуфайку и укутал ее. Обретя способность разговаривать, она выпалила на одном дыхании:
– Мне повезло, что вы оказались поблизости!
Он кивнул на мачту, и она увидела, что вокруг нее, как знамя, обернута узкая полоска кожи с пряжкой.
– Я возвращался, чтобы вернуть вам это.
– Вы хотели вернуть мой ремень! – Она не знала, почему это показалось ей странным, почему ей захотелось разразиться диким истерическим хохотом.
– Что ж, судя по всему, я пристал бы к острову при свете луны, а Эмброуз Горриндж не очень любит незваных гостей, – весело сказал он. – Я собирался оставить пояс на пристани. Подумал, что вы найдете его с утра."
"Истерика, которой она была готова поддаться, отступила.
