Разве Кларисса когда-нибудь выражала желание говорить о чем-то еще? Он, бедный дурачок, решил, что она собирается сообщить ему о своем решении оплатить его музыкальное образование и дать ему денег на обучение в Королевском колледже.
– Но почему Саймон? Почему он?
– Ах, сомневаюсь, что мы когда-нибудь это узнаем. Но могу сделать предположение. Клариссе нравилось заниматься любовью перед спектаклем. Быть может, это придавало ей уверенности в себе, быть может, таким образом она выпускала пар. А может, она знала только один способ избавиться от навязчивых мыслей.
– Но Саймон! Этот мальчик! Она не могла возжелать его!
– Быть может, и нет. Быть может, на этот раз ей захотелось просто поговорить и побыть в обществе другого человека. И при всем уважении к вам, моя дорогая Корделия, для этой цели она никогда не искала общества женщины. Но она, вероятно, думала, что окажет ему услугу не только как мачеха. Кларисса была не способна поверить, что найдется мужчина, во всяком случае нормальный мужчина, который не захочет ее, если у него будет возможность вступить с ней в связь.
И надо отдать ей должное: представители пола, к которому принадлежу и я, не разубедили ее в этой мысли. И разве можно было найти лучшее время, чтобы начать курс эксклюзивного обучения Саймона, чем в теплый день после великолепного – тут я не могу не похвалиться – обеда? Конечно, ей захотелось новых ощущений и понадобилось отвлечься от предстоящего спектакля. Да и кто еще из мужчин был поблизости? Джордж – бедный рыцарь, болван, который готов был костьми лечь, лишь бы защитить ее репутацию.
Но я полагаю, что он не притронулся к ней с тех пор, как узнал, что она наставляет ему рога. Я в этом плане бесполезен. А Уиттингем? Что ж, Айво уже вкусил свое. И разве можно представить, что она захотела бы его, даже если бы у него хватило сил? Это было бы все равно что ласкать иссохшую кожу смерти, ощущать на языке вкус смерти, чуять запах разложения. Учитывая потребности дражайшей Клариссы, кто еще, если не Саймон?
– Но это ужасно!
– Вы так говорите только потому, что молоды, красивы и нетерпимы.
В иное время иному юноше это не повредило бы. Возможно, он даже поблагодарил бы ее. Но Саймон Лессинг мечтал о другом образовании. Кроме того, у него романтическая натура. То, что она прочла в его глазах, оказалось не желанием, а отвращением. Разумеется, я могу ошибаться. Возможно, она не продумала все как следует. Клариссе это было не свойственно. Но она попросила его зайти к ней.
