Кларисса изложила свои условия с присущим ей очарованием, быть может даже – с налетом изумленного сожаления. Но цену она назначила и Эмброуз исправно ей платил. Теперь все стало ясно: почему Эмброуз позволял актерам нарушать привычный уклад своей жизни, почему Кларисса распоряжалась в замке как хозяйка. Корделия сказала себе, что это не доказывает причастности Эмброуза к убийству, а лишь свидетельствует, что у него был мотив. И улику она держала в руках.
Лишь потом она удивилась, что у нее ни разу не возникло желания отнести вырезку в полицию.
Во-первых, сначала нужно было получить подтверждение, а кроме того, она собиралась напрямую расспросить обо всем Эмброуза. Как будто расследование убийства не имело никакого отношения к полиции. Это касалось только ее и сэра Джорджа, который ее нанял, или, быть может, ее и женщины, которую она не смогла защитить. В ее ушах звенел нахальный голос главного инспектора Грогана: «Возможно, вам повезло, что вы так умны, мисс Грей. Но вы здесь не для того, чтобы раскрывать преступления.
Это моя работа».
Корделия нашла мисс Костелло в маленькой задней кухне, где та складывала белье перед глажкой. Она разрешила Корделии унести вырезку, даже не взглянув на нее, и продолжила заниматься наволочками. Корделия спросила, не порекомендует ли она ей какую-нибудь местную адвокатскую контору. Эта просьба заставила пожилую даму ненадолго поднять глаза и одарить гостью пристальным взглядом. Но она ни о чем не спросила, провожая Корделию к дверям, просто сказала:
– Мои консультанты работают в Лондоне, но я слышала, что «Блейк, Фрэнтон и Фейрбразер» пользуются хорошей репутацией.
Вы найдете их на набережной, в пятидесяти ярдах от памятника Виктории. И лучше вам поспешить. После пяти часов в Спимуте не ведется почти никакой деятельности. Это касается как работы, так и всего прочего.
Глава сорок третья
Мисс Костелло оказалась права. К тому времени как Корделия, запыхавшись, прибыла на место, блестящая георгианская дверь господ Блейка, Фрэнтона и Фейрбразера была плотно закрыта ото всех возможных клиентов, которые могли явиться в тот день.
Нижние комнаты погрузились во тьму, и хотя на втором этаже горел свет, табличка с именем на другой стороне двери давала понять: эта часть дома – отдельная квартира. Даже если это было не так, вряд ли она могла побеспокоить незнакомого ей адвоката в его доме, чтобы получить консультацию по делу, которое на первый взгляд даже нельзя было назвать срочным.
