Вдруг Корделия заметила, что два верхних окна открыты, и воспрянула духом. Женщина средних лет вышла из соседнего дома и посмотрела на дорогу, как будто кого-то ждала. Она уже собиралась закрыть дверь, когда Корделия подбежала к ней.
– Извините, я надеялась увидеть мисс Костелло. Вы не знаете, она вернется сегодня?
Женщина вежливо ответила:
– Полагаю, она в прачечной. Она всегда ходит стирать в понедельник. Она скоро вернется, если только не захочет выпить чаю в городе.
Корделия поблагодарила ее.
Дверь закрылась. Маленькая улочка вновь погрузилась в тишину. Девушка облокотилась на перила и стала терпеливо ждать.
Ждать пришлось недолго. Не прошло и дести минут, как она увидела необычную даму, которая вышла на Бенисон-роу. Корделия тут же поняла, что перед ней мисс Эммилайн Костелло. Это была пожилая женщина, тащившая за собой тканевую сумку на колесиках, на верху которой лежал пухлый пластиковый пакет. Походка ее была медленной, но осанка – горделивой. Хрупкую фигуру скрывала армейская шинель цвета хаки, настолько длинная, что почти волочилась по тротуару.
Ее маленькое лицо было сморщенным, как старое яблоко, и казалось еще меньше из-за шарфа в красную и белую полоску, намотанного на голову и завязанного под подбородком. Поверх него она натянула вязаную фиолетовую кепку, увенчанную помпоном. Если такая экипировка требовалась ей в теплый сентябрьский день, подумала Корделия, то невозможно представить, как она одевается зимой. Когда мисс Костелло подошла к воротам, Корделия открыла их перед ней и представилась:
– Мистер Ламберт из «Спимут кроникл» сказал, что вы, вероятно, сможете мне помочь.
Я ищу вырезку из старого издания газеты от 19 июля 1977 года. Я не сильно затрудню вас, если просмотрю коллекцию вашей сестры? Я не стала бы вас беспокоить, но это на самом деле важно. Я обращалась в архив редакции, но страницы, которая мне нужна, в их экземпляре нет.
Возможно, на первый взгляд мисс Костелло и производила впечатление пугающей эксцентричности, но ее глаза, устремленные на Корделию и похожие на две бусины, лучились проницательностью.
У нее на все имелось собственное мнение, и она заговорила чистым голосом в авторитарной манере образованного человека, что тут же позволило безошибочно определить ее место в сложной иерархии британской классовой системы.
– В восемьдесят пять лет, дитя мое, не стоить селиться на верху холма. Лучше бы вам зайти и выпить чашечку чаю.
