– Дело не только в обвинении Мунтера в адрес сэра Джорджа, – тихо сказала Корделия. – После того как вы с Саймоном увели Мунтера, сэр Джордж рассказал нам про своего армейского друга, который так же бесконтрольно пил…
– И точно так же утонул, – закончил за нее Айво. – Полиция обнаружит любопытное совпадение. Так что если сэр Джордж не рассказывал вам эту историю по другому случаю, а я так понимаю, что не рассказывал, то мы с Корделией уже находимся в неприятном положении.
Эмброуз выслушал их молча. Казалось, он испытывает удовлетворение от услышанного.
Потом Эмброуз объявил:
– В таком случае у нас есть следующие варианты: мы посвящаем полицию во все подробности вчерашнего вечера или опускаем детали о криках Мунтера на тему убийства и историю несчастного друга Ральстона.
– Я думаю, нужно сказать правду, – произнесла Корделия. – Лгать полиции не так легко, как кажется.
– Вероятно, вы судите по собственному опыту, – вставила Роума.
Корделия проигнорировала ее сарказм и продолжила:"
"– Они допросят нас обо всех подробностях.
Что сказал Мунтер, когда ворвался в комнату? О чем говорили остальные, когда Эмброуз и Саймон укладывали его спать? Это не только вопрос умалчивания опасных фактов. Мы должны выработать единую лживую версию. Не говоря уже о моральной стороне такого поведения.
Эмброуз непринужденно заметил:
– Думаю, не стоит осложнять дело размышлениями о моральной стороне. Иногда решение сделать что-то плохое с благими намерениями – единственно верный вариант, что бы там ни говорили богословы.
Кроме того, я полагаю, что все мы кое-что оставили при себе, когда беседовали с Гроганом. Я – точно. Мне показалось, что он считает, будто тот факт, что я организовал постановку спектакля для Клариссы, требует объяснений. И я сказал ему, что именно она подала мне идею написать «Вскрытие». Находчивая выдумка, однако нельзя сказать, что я не мог бы обойтись без нее. Итак, наше первое решение: мы говорим правду или составляем общую версию событий? Предлагаю провести тайное голосование.
– Прямо здесь или пойдем в склеп? – тихо спросил Айво.
Эмброуз не ответил. Сначала он повернулся к Саймону, который стоял приоткрыв рот. Зубы его стучали, а влажное лицо казалось еще бледнее из-за лихорадочно блестевших глаз. Увидев это, Эмброуз передумал и обратился к Корделии с подчеркнутой вежливостью:
– Не будете ли вы так любезны принести мне две чашки из кухни? Думаю, вы знаете, как туда попасть.
