Мужики предпочитают мягких и ласковых кошечек.
Наверное, мне стоило немного поморозить Сашу. Не подпускать так сразу. Стать целью, для достижения которой нужно попотеть. Побороться, постараться, побегать за мной. Заслужить прощение.
Но я не хотела быть целью. С самого первого дня я хотела быть его любимой женщиной. Любящей и желающей его не меньше, чем он меня. Чувствовать его нетерпеливую жажду меня и самой желать его. Засыпать рядом с ним, утомлённая после жаркого секса, и просыпаться от медленного, неспешного утром.
Получать его заботу и самой заботиться о нём. Вместе растить нашу дочь. Хотела быть с ним.
Саша такой большой и сильный. Адски соскучившийся, пылкий. Я растворялась в нём. Прижалась всем телом, обхватила руками и ногами. Просто не могла остановиться. И Сашу остановить не могла. Только теснее прижималась к нему. Гладила широкую грудь и плоский живот, а Саша целовал, целовал. Мои плечи, ключицы. Сполз к груди, горячим языком обвёл напряжённый сосок. Всосал его, потеребил языком.
Потом второй.
Невольно выгнулась ему навстречу, подставляя под твёрдые губы грудь, чтобы целовал, ласкал еще слаще и настойчивее.
— Саша… — впилась пальцами в сильные плечи. Едва не закричала от невозможного до боли переполняющего желания.
Одним тягучим движением сильного тела вернулся к губам. Впился, а я с наслаждением ответила. Я улетала от его напора, от граничащей с грубостью нежности.
Медленно скользя пальцами по гладкой коже, опустила руку на низ твёрдого живота, чувствуя, как мышцы мужского пресса перекатываются под моей ладонью и периодически срываются в дрожь.
— Катя…
От его частого дыхания моё собственное рвалось. Сердце сжималось и пульсировало где-то в животе.
Затянул в поцелуй, одновременно направляя в меня член. Толкнулся раз, другой, а на третьем я сорвалась в протяжный стон, и Саша, прижав меня покрепче, начал вколачиваться в моё тело. Жадно, неудержимо.
Каждое его мощное движение толкало меня всё ближе к краю. Это был ровно тот темп, который мне нравился, который быстро привёл меня к оргазму.
Мощному, острому, отозвавшемуся в каждой клеточке, каждом атоме моего организма.
Наконец, все чувства, что невозможно переполняли меня, распирали до боли, взорвались, разнося в клочья реальность, вырвались криком, судорожной дрожью.
И я разрыдалась. неудержимо. Отчаянно. Освобождаясь от боли, которую терпеливо скрывала и прятала от людей, от себя самой. От тоски и обиды. От усталости быть сильной и независимой.
