Что уж там у него стряслось, почему он не может ехать дальше – дело двадцать десятое. Сейчас имеет значение только то, что непосредственно рядом с ним лежат какие-то непонятные деятели, ожесточенно засыпающие свинцом все вокруг. Откуда-то со стороны по ним лупят оппоненты. Кто лежит и кто осаждает – непонятно совершенно ничего. Да и пес с ними, откровенно говоря.
Ложусь на брюхо и совсем уж неторопливо ползу мимо. Меня ваши разборки не касаются! Вот уже остался за спиной плюющийся огнем автомобиль. Где-то сзади справа методично долбит автомат.
Все это уже позади меня. Вот и поворот во двор, сюда я наконец смогу свернуть и убраться как можно дальше. И так уже устал до невозможности. Взмок, словно на мне бревна возили. А рюкзак все время норовит съехать на затылок. Есть же у него поясной ремень! И что я, баран, им раньше не пользовался? Свернув за угол, скатываюсь по ступенькам к двери, ведущей в подвал. Здесь можно присесть и перевести дух. Основная перестрелка осталась за спиной, так что есть шанс уйти незамеченным.
Все, дыхание немножко восстановилось. Уйду подальше – можно будет сесть и передохнуть. Рубашку высушу, наконец!
Перехватываю наизготовку дробовик, поднимаюсь по ступенькам и натыкаюсь на здоровенного мужика в камуфляжной форме. Дядя сидит в метре от лестницы и целится куда-то из автомата. Видать, покуда я отдыхал около входа в подвал, он тихонько подобрался поверху. И явно не по мою душу.
Но как ему это объяснить?! Услышав шорох сзади, мужик моментально разворачивается в мою сторону и наставляет автоматный ствол! Сейчас кое-кто нажмет на спуск.
Но первым на спуск нажимаю я. Ружье, как всегда, бахает оглушительно, и автоматчика отбрасывает на спину. Пулей выскакиваю наружу и вижу еще несколько человек метрах в двадцати. Судя по всему, мужик именно их собирался подстрелить. Положение у них невыгодное: они стоят ко мне боком либо спиной. И если я сейчас начну стрелять, то прилетит практически всем. Другой вопрос, что на такой дистанции дробь существенно теряет убойную силу.
Но вот поранить она может очень даже. Никто из них не знает, чем заряжено мое ружье. С другой стороны, я и не собираюсь стрелять. Самому бы ноги унести.
Немая сцена. Они боятся дернуться, чтобы не спровоцировать меня на стрельбу. А я не знаю, как лучше отойти. На большой дистанции преимущество будет уже на их стороне. Решившись, наконец, я медленно поднимаю левую руку и делаю жест, обозначающий нечто вроде «шли бы вы отсюда, парни».
