Не дождавшись на пристани, отец Арно поднялся к судовому врачу – они должны были ехать в его каюте…
– Да-да, мой дед был главным инженером пароходства, и этот врач был старый друг деда…
– И врач объяснил ему, что у Наташи, Натальи… как ты сказал? Алекс…
– Алексеевны, это не важно, продолжай.
– …начались роды по дороге на пристань, они были вынуждены повернуть обратно и ехать в больницу…
– Не по дороге на пристань, а прямо на пристани. К городу приближались красные.
Царила жуткая паника, люди пытались пролезть на пароход, с билетами и без, капитан был вынужден отказывать. Стояла давка, все наседали друг на друга, женщины плакали, умоляя взять их на переполненное судно, толпа продолжала стекаться на пристань. Дмитрий нес чемоданы, а беременная Наталья держала впереди себя дорожную сумку, охраняя ею живот. Толпа стиснула сумку, Наталья пыталась ее вырвать. Она стала звать мужа, которого уносило все дальше от нее, он что-то кричал ей в ответ.
Охваченная паникой, она дернула сумку изо всех сил и упала. Прямо под ноги обезумевших людей. Когда Дмитрий вытащил ее из-под груды тел и чемоданов, у нее уже были родовые схватки…
Вадим внимательно взглянул на Максима.
– Скажи мне, – спросил он, – ты уже видишь кино?
– Догадался? – усмехнулся Максим.
– Нетрудно. Сценарий есть?
– Пока только в голове.
– Будешь делать фильм?
– Есть такая мысль.
– Совместный пойдет?
– Отличная идея, только какой твой интерес?
– У нас любят экзотику… К тому же здесь замешаны французы, русско-французские отношения…
Они расплатились и вышли в душную ночь. Море было беззвучно и черно, отражая лишь огни разукрашенной к фестивалю набережной, которая продолжала жить своей праздной и светской жизнью даже ночью.
– Погоди, – остановился вдруг Вадим, – ты сказал, что твоего отца отдали в детдом в начале тридцатых.
Так?
– Да.
– Ему должно было быть больше десяти лет! Разве могло случиться, чтобы он забыл свою фамилию?
– Отцу было четыре года, когда бабушку сослали. Тот ребенок, который чуть было не родился на пристани, умер вскоре от тифа…
– Бог мой! Как это все ужасно… Хорошо, что у вас теперь демократия. – Максим усмехнулся. – Мы наконец узнали правду о вашей стране. О вашей великой и страшной стране.
