Столик трясся и ходил под толстыми руками императрицы, которая опиралась на него, налегая всей своей тяжестью, к которой добавлялась настигавшая ее равномерными толчками тяжесть мужчины. Лишь только два шумных дыхания нарушали ночную тишину, и руки Екатерины слабели, голова ее начала плыть в сладком обмороке, и она уже хотела было сделать жест, указующий ее ночному гостю путь к постели, как вдруг../"
"Как вдруг в дверь едва постучали условленным стуком. Императрица долго, слишком долго переводила дыхание, чтоб ответить, – и не успела.
Дверь отворилась, и ее фрейлина, держа в руках свернутый лист бумаги, сделала шаг в спальню. Тут же и замерла на пороге как вкопанная – императрица увидела в зеркале ее побелевшее и вытянувшееся лицо, – и дверь снова быстро закрылась, словно никого и не было.
…Он покинул спальню на рассвете, через ту же потайную дверь, довольный и уже уверенный в предстоящем взлете своей карьеры.
Утром императрица вызвала фрейлину к себе.
Та явилась, бледная от страха и от бессонной ночи, проведенной в ожидании своей участи.
– Войди, – мягко заговорила государыня. – Чего трясешься? – сыто улыбаясь, сказала она. – Чего страшного видела?
– Нет… Не видела ничего… страшного…
– А испугалась тогда чего? Тебе, может, черт ночью приснился?
– Верно… приснился… – непослушными губами пробормотала фрейлина. Ее била крупная, заметная глазу дрожь.
– Вот я и говорю: черт тебе приснился, – кивнула в заключение Екатерина.
Фрейлина смотрела как заколдованная на то место, где ей вчера вечером «черт» – или, точнее, черт знает что привиделось.
– Чего смотришь? – со скрытым смешком продолжала императрица. – Столик нравится?
– Нравится… Да, очень нравится… Красивый такой столик, замечательный… – лихорадочно искала слова фрейлина. – Очень необыкновенно прекрасный…
– Ну, не боись, ишь как тебя прознобило! Я тебе подарю его, хочешь? Уж коли так тебе столик разонравился… Если будешь себя хорошо вести – подарю…
Максим вдруг понял, что он уже погрузился в легкий сон и грезит.
Правда ли вообще то, что этот столик был подарен Екатериной его прапрабабке? Или семейная легенда? Как узнать? Где искать для Вадима анекдоты, из какой булки наковырять ему «изюминок» для сценария?
Он представил, как предлагает Вадиму в качестве «изюминки» пригрезившуюся в его разгоряченном полусне сцену, и развеселился, вообразив его реакцию.
