– Нигде нет никаких пометок о письмах. Только одна-единственная, за десять дней до вашего приезда. Вы не находите это странным?
– Не знаю, не очень. А вы находите?
– Когда вы вошли в эту квартиру первый раз, здесь не было какого-либо письма, оставленного Арно на ваше имя?
– Вот вы о чем подумали… Нет. Не находил."
"– Здесь ваши письма к месье Дору. Я могу их прочитать?
– Прошу вас. Там нет ничего интимного.
Реми погрузился в чтение писем. Максим понес кофейные чашки на кухню, вымыл, вытер, вернулся, сел напротив Реми, закурил сигарету…
– Значит, это ваше наследство, вот этот столик? О нем речь идет?
– Он самый…
– Месье Дор оформил свое завещание?
– Я не знаю.
Дядя писал, что сделает мне на этот столик бумаги. Но сделал ли – не знаю.
– Но склонны думать, что сделал?
– Да нет… Не знаю. Дядя писал – вы ведь прочитали письма, – что хочет сделать к моему приезду. Но мы на эту тему не успели переговорить.
– Ни слова?
– Ни слова. Почему такой странный вопрос?
– Когда я в кабинете спросил, есть ли у месье Дора ценности, вы мне не ответили.
Я делаю вывод, что вы считали, что данная ценность принадлежит уже вам, а не ему.
– Вы психолог… Скорее я предоставил родственникам право отвечать.
– И они ответили, что у Арно ценностей нет.
– Я слышал.
– Вы думаете, они знают, что Арно оформил бумаги на ваше владение столиком? И что за бумаги? Завещание? Дарственная?
– Понятия не имею.
– Если они тоже не знают, кому принадлежит столик, то почему промолчали?
– Откуда, по-вашему, я могу знать?
– Да это я так, сам с собой скорее… Вы промолчали, например, чтобы не заговаривать о наследстве.
Где наследство – там интерес, мотив преступления, детективы все читают, все разбираются… Так ведь?
– Так, – усмехнулся Максим.
– Вот. А они – почему?
– Почему?
– Если Арно еще не оформил бумаги на столик – то это не ваше, а Сонино наследство. Поэтому она и ее муж промолчали. Собственно, по тем же причинам, что и вы. Дорогой он, интересно?
– Должно быть.
Восемнадцатый век все-таки. Венецианская школа.
– Разбираетесь?
– Нет, дядя как-то говорил… Он у экспертов справлялся. Эти вот инкрустации розовым деревом, лакировка, медная ковка, что-то еще, не помню… Кроме того, он вроде как принадлежал русской императрице Екатерине Великой.
– Как же Соня упустила такую вещь? Они ведь с мужем коллекционируют антиквариат!
– Не она с мужем, а ее муж. Только я слышал, что Арно отказался ему продать, хотя Пьер просил.
