Ее сознание лихорадочно искало выход: можно было бы, например, даже со связанными руками открыть дверь и вывалиться из машины на ходу… Но только что дальше? Ни убежать, ни даже встать, просто подняться с земли она не сможет, связанная по рукам и по ногам, с невидящими глазами… Он остановится, выйдет из машины, запихнет ее на сиденье. Смысла нет.
Или вот так: попытаться сесть, на ощупь закинуть свои связанные руки ему на шею и придушить его.
Да! Вот так надо сделать!
Соня оперлась локтем на сиденье, прислушалась, затем резко села и рванулась туда, где, по ее расчетам, должна была находиться голова ее похитителя.
Ее удар пришелся на его плечо, твердое, крепкое мужское плечо, и она больно ушибла об него свои руки. Человек одной рукой – второй он, видимо, держал руль – сграбастал ее кулачки и резко откинул их назад так, что Соня опрокинулась навзничь. Раздался легкий смешок. Совсем легкий, но он показался Соне знакомым… Несильно ударившись головой о мягкую спинку заднего сиденья, Соня тихо сползла, легла, сдерживая сухое, оскорбленное рыдание, рыдание страха и унижения, в котором не было слез, – оказалось, что даже плакать невозможно, когда глаза туго стянуты повязкой.
От этого открытия она почувствовала себя еще более униженной и несчастной. Она тихо лежала, и ее мысли застыли, сам ее мозг застыл, и она больше не задавала себе никаких вопросов, а просто ждала, что будет дальше. Даже, засыпая, ждала, и ей казалось, что она не спит…
Когда Соня проснулась, машина уже стояла. Она было подумала, что ей снится дурной сон, но очень быстро вспомнила все, что с ней произошло.
Она подивилась, что в подобной ситуации смогла заснуть, пусть даже и под действием снотворного… Еще удивительнее было то, что страха не было. Вернее, страх был, конечно, был, и немалый, и все же меньше, чем она могла бы предполагать; меньше, чем леденящий ужас, с которым она обнаружила могилу своего отца в собственном саду.
Клацнула дверца. Человек вышел из машины. Щелкнула зажигалка, и через минуту до нее долетел запах сигаретного дыма.
Соне тоже отчаянно захотелось курить. Но она была лишена даже возможности попросить сигарету… Соня слабо потянула ноздрями воздух, пытаясь определить, кто мог курить такие сигареты, но не смогла. Из ее знакомых вроде бы никто не курил, кроме Маргерит и Максима. И ее самой, разумеется.
Минут десять протекли в полнейшей тишине. Соня начала снова немного забываться, скользя между сном и реальностью… Она вздрогнула, когда открылась задняя дверца.
