– Ну не Маргерит же ко мне приходила… А эту женщину за рулем никто из свидетелей не сумел описать?
– Нет.
– Интересно получается. – Максим вздохнул. – Моя скромная режиссерская персона в центре событий. Я, правда, человек простой, больше предпочитаю интерес к своей персоне со стороны зрителей. Ну и cо стороны критики… Чтоб ей почаще меня хвалить!
Реми рассмеялся.
– Мадлен еще, должно быть, до дома не добралась, а у меня уже образовалась куча вопросов к ней. Надо мне этим заняться.
– Вы ее подозреваете?
– Я всех подозреваю, как обычно.
– Я хочу сказать… Вы допускаете, что Мадлен могла бы… что она способна на убийство – убийство своего отца?! Я помню, вы от Сони сразу отмели все подозрения просто потому, что вы ей поверили. Значит, Мадлен вы не доверяете, она вам кажется способной на преступление?
– Знаете, Максим, для меня существует два типа людей. Первый тип – это люди, у которых на лицах написано все, и второй тип – это люди, у которых на лицах…
– …не написано ничего, – догадался Максим.
– Вот именно. Так вот, лицо, на котором написано все, может принадлежать негодяю, а может принадлежать честному человеку, но оно сразу выдает мне своего хозяина, и я знаю с первой встречи, с кем имею дело. Люди же, лица которых неразговорчивы, могут быть тоже негодяями или честными людьми, но я не могу считать с их лиц информацию. Мадлен принадлежит именно к этому типу.
Реми встал и сдержанно потянулся.
– Мне пора. Соня к вам придет?
– Обещала…
– Вот и хорошо. Тогда я вас покину с чистой совестью.
– Вы уверены, что с чистой совестью?
– Почему? – недоуменно уставился на него детектив.
– Мадлен вас наняла, чтобы установить вину Ксавье, не так ли? А вы ее подозреваете и собираетесь допрашивать…
– Мадлен меня наняла, чтобы установить не вину Ксавье, а виновен ли он, – важно сказал Реми. – И именно этим я собираюсь заняться.
– Ну-ну, – сказал Максим, – не забудьте проставить в чеке сумму гонорара!
– Об этом вы можете не беспокоиться, мой друг.
– Только, сдается мне, насчет вины Ксавье вы уже составили себе достаточно ясное представление.
Или мне показалось?
– Ишь вы какой, интуиция, что ли?
– Режиссерская. Показалось или нет?
– Показалось. Так будьте здоровы, я пошел.
Реми направился к выходу, как вдруг Максим снова позвал его:
– Постойте, Реми!"
"Реми вернулся. Максим приподнялся, опершись на отставленных назад локтях.
– Наверное, я должен вам об этом сказать… Я сам, честно говоря, не знаю, что и думать.
