Ты вел недавно дело с антикварами, так что я тебя теперь держу за специалиста.
– Что нужно, говори.
– Существует антикварная вещица, туалетный столик, дорогой. Год назад его пытались украсть. На месте застукали грузчика, который испарился без следа. Мне нужно понять, кто его мог нанять.
– Записывай адрес: набережная Лувра, шестнадцать. Месье Фредерик Жантий, владелец антикварного магазина. Скажи, что от меня. Он мне кое-чем обязан… Даст тебе консультацию.
– Это очень мило с твоей стороны. Я в долгу.
– На этот счет не беспокойся, я его тебе не забуду.
– У тебя как дела-то, я даже не спросил!
– Как и у тебя, я надеюсь: по горло.
– Да уж, верно замечено. Я тут в полном дерьме со своим антиквариатом…
Месье Жантий был низенький, опрятненький, пожилой мужчина в очках, с остатками седых волос вокруг загорелой лысины и сладким улыбчивым лицом. Реми долго следовал за ним по лабиринтам среди старой мебели, пахнущей чужими жизнями, уже законченными; мимо стеклянных витрин, уставленных оббитой и не раз склеенной посудой, с темными щербинами и стертой позолотой; мимо прилавков с ювелирными украшениями, подслеповато глядевшими на покупателей пустыми глазницами пазов, похожих на паучьи лапки, некогда державших потерянные ныне жемчуга и бриллиантики, обвивавшие прелестные шейки и запястья ушедших в небытие красавиц.
«Что за чудные люди покупают все это! – думал Реми, пробираясь через мебельные заставы. – И охота им тащить к себе в дом весь этот тлен и прах? Ладно бы еще по наследству досталось, но платить за него бешеные деньги? Не понимаю.
Мне заплати – и то подумаю, прежде чем у себя дома поставить эти кладбищенские призраки…»
Реми добрался наконец до двери, которую уже распахнул услужливый хозяин, и вошел в небольшой, дорого убранный кабинет. Не переставая сладко улыбаться, антиквар усадил Реми в старинное кресло (Реми не взялся бы определить, к какому стилю и к какой эпохе его отнести; для него все вещи делились на современные, старые и старинные ), предложил ему напитки, достал их откуда-то из стенки, разлил по хрустальным стаканам и забрался наконец за громадный старинный письменный стол, из-за которого был едва виден.
– Не подумайте, что я от вас что-то скрываю, месье Деллье, – говорил он, выглядывая из-за стола и потягивая свой коньячок. – Ваша рекомендация, так сказать, служит ключом ко всем замкам моих секретов. Я наслышан об этом, так сказать, «русском наследстве», хотя самолично его никогда не видел.
