Я знаю, что так было, и она знает, что я знаю, что так было.
Сейчас нет места полумерам и недосказанности. Сейчас момент истины. Когда никто и ничего скрывать уже не будет…
Тамара Георгиевна кивает.
— Да, ты права. Я не очень этого хотела, но не из-за того, что ты нам не подходила.
— А почему тогда?
— Потому что ты была такая бойка, но при этом такая ранимая…я боялась, что это общество сожрет тебя с потрохами. А потом подумала…
— Что? — шепчу еле слышно, свекровь улыбается мне и жмет плечиком.
— Что они скорее подавятся, чем я позволю обидеть своих детей.
Своих детей…
Так нежно…"
"— Я подумала, что научу тебя всему, что знаю. Дам тебе броню, и никто тебя никогда не обидит. Возможно, я была к тебе несправедлива и слишком строга, но, Полина, поверь. Все, что я делала — это защищала тебя. Люди в нашем мире жестоки, и им бы получить слабое звено, которое можно шпынять. Ага, сейчас! Они зубы обломают об тебя, моя девочка…
На глазах у меня выступают слезы. Господи! Вот что нужно было, чтобы наконец-то понять эту женщину, от которой я никогда не чувствовала агрессии? Давление — да, но не негатива.
И вот…вот что нужно было, да? Один развод и одна любовница, чтобы она наконец-то объяснила мне свою позицию?…
Усмехаюсь, прикрывая глаза, а Тамара Георгиевна снова подходит ко мне и ласково берет лицо в ладони.
— Мы ему еще покажем, Полина Михайловна. Не плачь. Не плачь, дочка. Кто и будет плакать — это мой эгоистичный сын. Мы ему еще покажем.
Покажем, дочка…
И в этот момент она так сильно похожа на мою маму, которая до бесконечности сейчас нужна мне, что…я просто не выдерживаю и резко подаюсь вперед, чтобы обнять мою свекровь, которую раньше никогда бы не обняла. Но лишь потому, что это было против протокола, а не потому, что я не хотела…
«Журнал преткновения»
Полина
Тамара Георгиевна оказалась той еще жучкой, конечно. Как только она узнала о нашем разводе, тут же договорилась со своей подругой об интервью в одном очень популярном журнале.
Моя свекровь, конечно, не сказала всей правды, но я думаю, что к ее решительному шагу приложил руку Ян: они сто процентов говорили, и, скорее всего, разговор этот едва ли можно было назвать успешным. Судя по всему, мой благоверный выдал своей матери такое, что не оставило ее равнодушной, и именно в этот момент решение окончательно сформировалось в ее голове. Что по итогу, конечно, не то чтобы важно, если честно.
