Ни фотосъемок, ни приемов, которые мне нужно организовывать или посещать. Нет ничего. Даже развода нет.
Я об этом сейчас не думаю.
Знаю, что это очень глупая попытка сбежать от своей действительности, хотя почему? Я сижу с сыном, мы смеемся и обсуждаем его планы, потом Светку, а потом и остальных его одноклассников. Если это спасательный круг, то самый лучший.
Но время неумолимо мчится вперед. Бросаю взгляд на часы и охаю:
— Егор, уже почти два часа ночи!
— М? — меланхолично бросив взгляд на стрелки, сын возвращает мне взгляд и жмет плечами, — И что?
Глаза у него красные, сам носом клюет.
Черт. Что я за мать? дура…
— Спать.
— Мам…"
"— Не обсуждается. Иди спать. Что у тебя завтра первым уроком?
— Литература.
— Если один раз пропустишь, будет страшно? Она тебе нужна для поступления? Какая у тебя оценка в итоге?
Егор тихо усмехается и закатывает глаза.
— Нет. Нет. И твердая пятерка.
— Тогда…
— Неужели дашь мне карт-бланш на прогулы?
— Похоже на то.
— Кринж, но спасибо. Я запомню. Ладно, спать.
Егор встает и идет в сторону большой арки, а я даже для себя неожиданно поворачиваюсь и выпаливаю.
— Егор? Что такой «кринж»?
Сын оборачивается и поднимает брови. Я же чувствую себя просто максимальной старухой, поэтому жутко краснею. Может быть, Тим был прав? Я будто спрашиваю о чем-то настолько очевидном, что мне даже неловко.
— Это означает стыд. Ну или неловкость.
— Тебе стыдно за меня?
— Боже, мам! — Егор закатывает глаза и хмурится, — Нет, конечно! Ситуация просто неловкая и странная, но забавная.
Ничего такого.
— Ясно.
Поняла. Значит, сейчас я тоже испытываю кринж. Да? Только если он не за меня, то я именно за себя.
Когда я все пропустила?...
— Тогда иди спать, — говорю тихо и поворачиваюсь обратно к столу.
Он не уходит. Я чувствую взгляд в спину. Хочу ли я, чтобы он подошел? нет. Хочу ли я остаться одна? Тоже нет, но это лучше, чем быть с кем-то, по правде говоря.
Моя маска снова трещит по швам. А я не могу этого допустить. Нельзя. Плакать на людях...даже при собственном сыне? Нельзя.
..это против правил.
Нельзя. Нельзя. Нельзя.
Как на репите слышу слова своей свекрови:
«Держи свои чувства при себе, Полина! Это позор так ярко их выражать! Где твои манеры?! Как свиноматка деревенская, осталось только на четвереньки встать и захрюкать!»
А еще.
Нельзя. Нельзя. Нельзя.
Прикладываю руку к губам, жмурюсь. В глазах печет, в горле жарит.
— Мам, Тим не имел этого в виду, — тихо говорит сын, — Он просто…ты же знаешь его.
