Откидываюсь на спинку своего большого кресла и тру глаза, а потом перевожу взгляд на свидетельство о разводе в желтой папке. Ненавижу желтый.
Это цвет галстука, который Полина с любовью и нежностью повязала мне на последний прием, который устроила. Это цвет желтков яичницы, которую она для меня готовила. И это цвет маленьких, желтых цветов поля, на котором когда-то очень давно она впервые стала моей.
Как я мог все это забыть? И как я мог сдаться и перестать бороться за нее? Наверно, я должен был сделать больше.
Нет, не наверно. Я точно должен был сделать больше, но просто не понимал, хочет она этого или светская жизнь так глубоко прибрала ее к рукам, что теперь для нее нет ничего важнее этого.
Мне казалось, что она больше не видит меня.
Иногда казалось, что она даже не заметит, если однажды я не вернусь домой. Только когда надобность во мне, как в денежном мешке или антураже для ее красивых снимков в очередной журнал снова появится.
Она больше не ждала меня.
Она больше мне не улыбалась.
Она со мной не говорила.
И мне стало казаться, что она меня больше не любит, но это не так.
В нашу последнюю встречу я понял, что это не так. Об этом мне сказала не она, а ее реакция. Ее ревность. Ее взгляд. И ее слезы, от которых до сих пор потряхивает.
Я не этого хотел.
Но я снова вру, потому что именно этого я хотел. Понять, что все еще что-то значу для любимой женщины, которую не видел слишком долго. Она снова вернулась и продолжает возвращаться с каждым, пройденным днем.
После того интервью блог Полины стал набирать популярность и расти как на дрожжах. Она выкладывает обычно одну фотографию в двенадцать, потом еще одну в обед — с двух до трех часов, — и еще одну перед сном. Я знаю каждый ее пост наизусть. Я могу повторить каждый ее образ по памяти. Потому что я стал сталкером для собственной жены, которую мне…пришлось отпустить.
Снова перевожу взгляд на желтую папку, которая сигналит в моей вселенной, как главный оплот собственной слепоты — я же и был слепым, когда все это начал.
Надо было слушать умных людей. Надо было поговорить с отцом, а я что сделал? Хер его знает. Суть уже потеряна. Ее больше нет. Она растворилась в водовороте событий, которые привели меня сюда: в мой пустой офис. К моему огромному столу со свидетельством о разводе на нем. В реальность, где мои парни меня игнорируют: у Егора я в блоке везде, а Тимур просто не отвечает ни на один звонок или сообщение.
