Хорошо, что догадалась в комнату заглянуть. Сумки, которую в больницу собрала нет. Ты что в роддоме? – если бы я и захотела что-то вставить в этот яростный монолог, у меня бы не получилось, пока она не вязла паузу.
- Да я в роддоме.
- А мне, почему не сказала? Не разбудила? Я что чужая? – интересный вопрос, на который у меня не было ответа.
Возле меня находился Демид и только его присутствие было важно. Я чувствовала его любовь во взгляде, в голосе, в дыхании. Кем я была для мамы? Дочкой, которую она не очень любила, видела в ней отражение своих грехов.
Наверное, она меня любит. Странно, как-то по своему, но любит. Другое дело, что в детстве мне этого было мало, а теперь стало все равно. У меня был свой островок счастья, где меня любили и где любила я.
- У тебя внучка родилась, - прозвучало немного сухо. Жаль. Я свою малышку уже сейчас люблю больше жизни и никогда не позволю, чтобы она в этот сомневалась.
Мама расплакалась. Ее радость продолжала сопровождаться обвинительными фразами, но среди них звучали и слова поздравления.
Я попросила ее не приезжать. Это для Демида все двери открыты, маму к нам не пустят. Да и не хотела, чтобы она нарушила идиллию, которая царила в палате.
Демид стоял над люлькой и разглядывал нашу дочку. Лицо его разглаживалось, он улыбался. Безмятежный, счастливый. Видела ли я его когда-нибудь таким раньше?"
"- Она похожа на тебя, - как только я закончила разговор, произнес он, переведя на меня взгляд.
- Об этом рано судить, она еще много раз изменится, - малышка, словно почувствовала, что мы о ней говорил, стала кукситься.
- Мэнкс, я люблю тебя, - подошел и опустился на край кровати, покачиваю люльку. - В моей душе наступает мир, когда ты рядом.
- Я тебя люблю.
Несколько дней назад я и не надеялась, что мы когда-нибудь будем вместе. А теперь, я буду бороться за свою любовь и никому не позволю встать между нами…
******** ********
Демид
Рай и покой в душе – Мэнкс и наша дочка. До сих пор не верилось, что это не сон.
Не будет больше в ее руках пистолета приложено к виску. Никто больше не посмеет встать между нами. Голыми руками порву любого, кто приблизится, чтобы обидеть. Больше не отпущу. Лучше сдохнуть, чем без нее. Эти годы были каторгой, а последние месяцы адом.
Судьба дала шанс прикоснуться к счастью. Вкусил, захотел жить… а потом потерял. Хотел умереть, когда наша связь грубо оборвалась. Ненавидел себя за то, что принес Мэнкс боль и страх.
