Владимир тут же остановил Нику жестом, и яростно посмотрел на охранника.
- Ты что озверел? Она со мной! Совсем свихнулся?
Ника судорожно вздохнула, увидела, как охранник бросил взгляд на Андрея - тот утвердительно кивнул и Владимир завел гостью в дом.
Ника почувствовала слабость и легкое головокружение. Пронесло. Глубоко вздохнула и отдала полушубок кому-то из прислуги. Владимир ослепительно ей улыбнулся и положил ее руку к себе на локоть.
- Не возражаешь? Пусть папарацци пофоткают меня с тобой, а все гости сдохнут от зависти.
- Не возражаю.
Их тут же окружили толпы журналистов. Посередине красуется красная ленточка, люди сжимают в руках бокалы с шампанским. Кто-то протянул Владимиру ножницы.
- Владимир Александрович, когда состоится официальное открытие филиала?
- Думаю, на этой неделе.
- Как долго вы планируете оставаться в нашем городе? Газета «Эхо».
- Месяца два.
- С вами очаровательная спутница, кем она вам приходится?
Владимир посмотрел на Нику и внезапно обнял за талию.
- Моя девушка - Вероника.
Ника вздрогнула и невольно посмотрела на Андрея, стоящего рядом с Коршуном, словно прикрывающего его сзади. На лице Асланова ни дрогнул ни один мускул. Только сжал сильнее челюсти.
Андрей не сводил глаз с Владимира и Ники. Душа медленно наполнялась ядом. Когда он увидел бывшую жену возле подъезда, у него перехватило дыхание. Никогда она не выглядела так ослепительно. Он не помнил ее такую. Словно она, и в то же время чужая. Ее красота стала яркой и взрывоопасной, от былой нежности не осталось и следа.
Броский эффектный макияж, прическа как у моделей с глянцевых журналов, и это платье… оно обтягивало ее тело как вторая кожа, и при взгляде на высокую грудь, бедра и длинные стройные ножки у Асланова прострелило в паху. «Твою ж мать, Ника-а-а-а-а! Ты специально так вырядилась, чтоб свести с ума нас обоих?»
Голова пошла кругом, когда посмотрел ей в глаза. Не сдержал эмоции, они выплеснулись наружу и затопили лавиной.
«Так долго не может продолжаться! Я не выдержу.
Черт подери, это не испытание — это, бля***дь, пытка каленым железом. Корецкий требует от меня невозможного. Я больше не в силах терпеть это херовый фарс. Она моя. Черт подери. ОНА МОЯ!»
Когда Владимир самоуверенно представил Нику своей девушкой, а та даже не возразила, Андрей сжал челюсти с такой силой, что заболели скулы, и от боли потемнело в глазах. Ему до зубовного скрежета хотелось тряхнуть ее. Заорать. Ударить.
