Веником наспех сгребаю крепежи, раздраженно закидывая их обратно в банку. Ставлю на подоконник. Поднимаю панели, прислоняя их обратно в угол. Вновь раскладываю обувь. И на улицу из тамбура выхожу уже злой как черт.
– Мам. Ну я только позавчера разгреб предбанник! Опять все завалено!
– Сыночек, не злись, – разгибая спину, оборачивается мама, переставая сгребать в кучу пожелтевшие опавшие листья. От усталости она одной рукой опирается о грабли, другой – массирует поясницу. – Анютка засунула куда-то брызгалку от комаров.
Вот вчера искали, найти не могли.
Я тяжело выдыхаю:
– А на место все убрать? Бардак!
– Аня из школы вернётся и все сложит. Мы договорились.
Эмоции быстро отпускают. По башке я отхватил, конечно, неслабо.
Недовольно оборачиваюсь на новое крыльцо. Старое все перекосилось, местами прогнило, я давно хотел им как следует заняться, попросить ребят помочь. Но со временем как-то не складывалось, да и материалы я так и не закупил вовремя. В итоге вместе с отцом переделал лестницу, заняв инструменты и убив на это несколько свободных вечеров.
Зато результат радует. И моим девочкам нравится. И папа уже не спотыкается.
Сестра еще не вернулась из школы, по понедельникам она приходит позже обычного: у нее дополнительные занятия.
– А ты что так рано-то, сыночек?
Мама со вздохом устало поправляет повязку на волосах: с утра на ногах, уставшая, бледная.
– На заводе со светом перебои. Генератор чудит. Распределитель полетел. Я предупредил, что поеду домой, если понадоблюсь – позвонят. Бросай грабли, я поем и соберу листья, иди отдохни хоть немного, – убеждаю я мать, отмахиваясь от приставучего, черного как смерть Вулкана.
Этого громилу сестра притащила пару лет назад зимой. Она нашла его на мусорке, ужасно худого и еле живого. На щенка смотреть страшно было, мама охала да ахала, и даже мое сердце от жалости дрогнуло. У меня рука не поднялась его за ворота выставить в лютый мороз. Разрешил своим откормить и на время оставить в доме, пока хозяина не найдем. Но… нет ничего более постоянного, чем временное.
И пес остался у нас. Вымахал здоровый как конь, косматый, грозный, с грубым лаем ощетинивается на каждого мимо проходящего. Вулкан – хороший охранник. С Анькой он весело играет, отца радостно приветствует, маме любит немного напакостить, со мной же этот верзила неизменно превращается в ревнивого любимчика: ласкается, лижет руки и смотрит с таким обожанием и благодарностью, будто точно знает, кому обязан едой и самодельной огромной будкой.
