И как вроде бы несерьезная болезнь, оборачивается осложнениями, когда человек себя поедом ест и в нем угасает огонь жизни.
- Спасибо, мам, - Костик меня обнимает. – А теперь в душ и спать. Не буду больше тебя отвлекать.
- Некрасиво с моей стороны. Тебе помощь нужна. У нас гость…
- Забей, - отмахивается. – Мы с дедом справляемся. А Володя все понимает.
Киваю и скрываюсь в ванной комнате. Понимает… действительно, наверное, слишком все понимает.
Потому как началось наше знакомство далеко не радужно. Володя мог меня возненавидеть, или хотя бы вспоминать злым и совсем не добрым словом.
Но он повел себя слишком рассудительно. Этим и зацепил.
Мы познакомились в моей клинике. Где же еще? Если я или на работе, или с семьей. В других местах почти не бываю.
Ко мне привезли его сестру. Пятидесятилетнюю женщину в очень тяжелом состоянии.
У них с Володей была разница пятнадцать лет, родители развелись, у каждого появилась своя семья, разъехались по другим городам. А Володю с сестрой оставили в однокомнатной квартире.
Мальчику тогда было пять лет. Сестре двадцать. И вместо того, чтобы устраивать личную жизнь, она посвятила себя брату. Вырастила его, дала образование, помогла открыть бизнес и во всем всячески поддерживала. И когда, казалось бы, можно жить, все горести в прошлом, пришла болезнь.
Так, что к сестре у Володи были чувства сродни как к матери. Он ее обожал. Помню, как пришел впервые ко мне в кабинет, бледный, в глазах отчаяние, он так боялся ее потерять. Умолял спасти, предлагал все, что у него есть.
Так и сказал тогда:
- Я вам все отдам. Бизнес перепишу. Квартиру. Все до трусов. Только спасите ее!
Я обещала сделать все возможное. Но… как я говорила, у каждого врача свое кладбище. Не получилось. Марина попала ко мне на операционный стол, когда уже ничего нельзя было сделать. Я была пятым врачом. Болезнь запустили. Есть у нас типа «светила», которые очень многое обещают, а по факту только калечат. К сожалению, некоторым особям противопоказано работать врачами. Жертвой таких вот «гениев» стала его сестра.
Я честно об этом сказала Володе. Понимала исход. Но надеялась… не знаю на что, на чудо какое-то. Я делала все, что могла. Но увы…"
"Потеря Марины до сих пор для меня самая болезненная. Это не передать словами, когда теряешь пациента. Не научилась я отстраненно на это реагировать. И тогда меня выкручивало наизнанку. Я умом понимала, что случай фатальный, но душа кровоточила.
В данной ситуации родственники обычно обвиняют врача.
