Из того, что я увидела и узнала, Тине нужно пройти серьезное лечение, возможно, даже сделать операцию. И рожать. Еще вчера. Точнее я смогу сказать только после полного обследования.
— Это действительно последствия аборта? — слова царапают глотку. — Неужели Тина так могла…Она что-то сказала тебе?
Карина вздыхает и отводит взгляд в сторону. Она думает о том же, о чем и я.
Резко разворачивается и глазами впивается в мое лицо. Взгляд суровый и колючий.
— Послушай, Паш. Я действительно хочу помочь твоей девушке, потому что мне не безразлична ее судьба и состояние.
Она мне ближе, чем просто пациент. Но даже если бы мне и было что-то известно о ее истории, я бы тебе не сказала без ее разрешения. И да, не вздумай ее допрашивать, когда она проснется. Ты же видел, сколько боли ей приносят воспоминания. А Тине сейчас просто противопоказаны любые волнения. Я запрещу тебя пускать в палату, если узнаю, что ты хоть как-то завел разговор об аборте.
— Я же не дурак! Я не собираюсь морально насиловать свою женщину. Я не переношу ее боль.
Ни физическую, ни ментальную. Слушай, а Ярослав? Он может что-то знать? — цепляюсь за последнюю ниточку.
— Мне он ничего не говорил, — Карина качает головой. — Да и я не желала знать подробностей. Тебе лучше спросить у моего мужа лично.
Раздумываю буквально несколько секунд. Поднимаюсь на ноги, окинув взглядом бледную и изможденную девочку.
— Сколько еще проспит Тина?
— Часа три точно.
Кивнув и поблагодарив, срываюсь с места. В дверях догоняет усталый голос Царевой:
— Что тебе даст эта правда, Паш?
— Не знаю.
Но я не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки. А еще знаю, что аборт на большом сроке не делают просто так.
Глава 26
Паша
Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не перейти на бег. Благо, далеко идти не нужно — офис друга находится в этой же клинике, только в другом крыле.
На мою удачу, несмотря на ранний час, Ярослав уже на месте.
— Здорово, Паш, — друг жмет мне руку. — Что-то случилось? Выглядишь…хреново.
— Случилось. Но только не у меня. У Тины.
Ярослав замирает. Глядит на меня, как будто я сморозил глупость. Выгибает бровь.
— Тина? Ээээ, а ты здесь при чем?
— При том, что Тина — моя женщина, — четко бросаю другу в лицо, глядя исподлобья. — Если хочешь врезать мне, то пожалуйста, — раскидываю руки в стороны, показывая, что я «безоружен» и не шучу. — Но прежде я должен сказать, что Тина была моей до того, как вы начали встречаться.
Ярослав зависает. Выглядит обескураженным и…охреневшим от новостей, да.
