Он быстро подходит ко мне, хватает за руку и резко дергает на себя. Я прокатываюсь по полу, не успеваю встать на ноги, а он и не думает давать такой возможности. Волочит меня по полу, как тряпку, через мгновение выносит дверь ногой, а еще через одно я лечу в коридор, как шавка.
Не успеваю вскочить, дверь снова закрывается. Я рыдаю, кидаюсь на нее, стучусь кулаками. Шаги. Ручка снова дергается, я отступаю на шаг. Всхлипываю. Эмиль не смотрит мне в глаза. Выкидывает чемоданы по очереди и снова захлопывает дверь.
Медленно опускаю глаза, ведь до меня так же медленно доходит одно: все происходит на самом деле. Моя жизнь...от нее не осталось ничего. Он действительно все спланировал. А если он все спланировал - у меня нет ни одного шанса…
В лоб будто бы ударяется что-то твердое. Резкая боль, от которой я прикрываю глаза.
Слезы? Сказала я себе. Нервы? Добавила чуть позже. Но внутри я поняла сразу: это был бумеранг, который я запустила в тот момент, когда решила, что соблазнить Рому - это хорошая идея…
«Эпилог»
Кира, спустя три дня
Сегодня утром на мой телефон поступило сообщение, и мне стало все ясно.
Оставаться в этой квартире я больше не могу.
Это без вариантов."
"На самом деле, все стало ясно еще три дня назад, когда мои рыдания прервались истерикой с той стороны двери. Кристина приходила. Она громко кричала, молотила и обвиняла во всем меня. Называла грязными словами, угрожала, что так просто это не оставит, что я еще пожалею. Конечно, ей было невдомек, что я уже жалею, медленно разрываясь на части, хотя и не думаю, что этого было бы достаточно.
Наверно, она имела такое право.
Конечно, разумом я понимаю, что в ее разладе с Эмилем я играла последнюю роль, так как когда ты идешь трахаться на сторону, простите, тут тебе винить больше некого. Измайлов отказался от сотрудничества с Эмилем, и мы оба знали, почему он это сделал. Рома всегда казался мне человеком честным, поэтому наверно, я бы удивилась, если бы все было иначе. А Эмиль? Не знай он всей правды, стал бы копать.
Он такой. И он бы нашел, в чем причина такого скоропалительного отказа, даже если бы я не рассказала. Да и потом…я много думала о том, как все сложилось, и знаете? Что-то мне подсказывает: когда он задал тот роковой вопрос в своем кабинете, ответ у него уже был. Просто глубоко. На подсознании.
Ай, неважно.
Главное то, что мне, конечно, удалось сублимировать свое чувство вины и немного раскидать его последствия, но…все равно не до конца.
