Если с моей супругой все было ненатурально до зубной рези, то с Кирой…в ней вообще нет фальши.
Так странно…
Она казалась мне совершенно другой, а на деле выходит, что действительно показалось. За броней, внутри, маленькая девочка…
Сердце прыгает.
Стоп.
Прикрываю глаза на мгновение, потом решительно снимаю пальто и говорю без оборота.
- Надеюсь, предупреждать не нужно? Если заявится Кристина, ей ни слова о том, куда я поехал.
- Я все равно не знаю, куда ты летишь, Эмиль, - напоминает она тихо.
Я издаю смешок.
- Но ты знаешь, что это не Европа. Большего тебе и не нужно.
- Я бы ей все равно не рассказала.
Знаю. Но не доверяю все равно.
- Ага, - киваю пару раз, а потом все-таки оборачиваюсь и чуть прищуриваю глаза, - Я вернусь через пару дней. Офис на тебе. Проследи, чтобы все документы на Европу были в порядке.
- Хорошо, - снова тихо соглашается она.
Мы замолкаем.
Отвратительно звучит этот последний аккорд, и оставить бы, как есть, но…
Я делаю шаг навстречу, потом подцепляю пальцем подбородок и заставляю посмотреть себе в глаза.
Наверно, это снова в каком-то плане насилие над ее душой. Но я целую ее горячо и страстно.
Это в последний раз.
Обещаю.
«Бумеранг. Часть II»
Кристина
Я полностью осознаю, что натворила делов.
Приглаживая волосы у зеркала, недолго смотрю себе в глаза. Между бровей закладывается небольшая складочка. Да, я полностью осознаю…
Иногда тебе кажется, что за забором трава зеленее, но по факту, все оказывается иначе. Часто бывает, что там она, наоборот, жухлая, пожелтевшая, потерявшая сок.
Как так нас обманывает мозг? Наверно, все дело в том, что ты смотришь на человека через призму прошлого, и тебе кажется, словно не прошло ни минуты, хотя минуло уже двадцать лет.
Рома изменился.
Это раньше он готов был ради меня через все пройти, а что теперь? Каждый наш секс сопровождался его угрызениями совести. Я думала, что если дать ему побольше времени, он раскроется, перестанет цепляться за банальную ширму! Но нет.
Рома слишком честный, чтобы признаться хотя бы себе в том, что его чувства ко мне не остыли. Он хранил их в себе все эти годы, а Лера? Мне жаль. Да и стыдно немного за то, как я о ней говорила. Наверно, в этом Кира все-таки была права: эта женщина не сделала мне ничего плохого, поэтому я едва ли имела право говорить и думать о ней плохо.
Ревность - плохой советчик. Она сбивает моральные ориентиры, а здоровый эгоизм только сильнее подкашивает твою тропинку.
