Какое-то время стоял, глядя на серый фасад соседнего корпуса.
- Дядя... Ну что? - подала голос Аня.
Обернулся. Злой, рот перекошен. Язвительно усмехнулся и бросил Ане в лицо:
- Не вернется твой петушок, так и сказал. Ну ничего, я ему перышки повыщипаю! Будет знать, как кукарекать и на старших голос поднимать.
- Что? - еле слышно выдохнула Аня.
- Разводиться будет!
- Нет. Он не может, мы же венчались...
- Венчались? Так развенчаетесь! - бросил со смехом. - Сейчас все можно, были бы деньги!
- Нет! - вскрикнула Аня, стискивая кулаки, а мать зажала рот ладонью, с откровенным испугом переводя взгляд с дочери на брата.
- Хватить орать, - поморщился он. - Будет тебе новый муж лучше прежнего.
- Я не хочу нового, хочу этого, - упрямо повторила Анна.
- Этот к твоей подружке Машке ушел. Не зря я заподозрил с самого начала, когда увидел, как он на свадьбе ел ее глазами!
Дядя еще что-то обидное говорил, но Аня словно не слышала, снова погрузилась в какое-то странное бесчувствие. Видя, что племянница не реагирует, дядька бросил пару слов ее матери и ушел.
Они снова остались вдвоем, мама, понимая, что девочку надо чем-то отвлечь, вытащила из сумки планшет и положила Ане на одеяло. Та не реагировала, все также сидела, уставившись в одну точку. Женщина вздохнула, завозилась, роясь в принесенных вещах, и не заметила, как отрешенность на лице дочери сменяется злым выражением.
***
Дорога до офиса казалась Маше бесконечной, и все равно этого времени не хватило, чтобы отойти и окончательно успокоиться.
Но во всяком случае, этой противной внутренней дрожи она больше не чувствовала.
А настроение ниже плинтуса, еще бы, на глазах у шефа опозорилась. Профессионализм на нуле. Вчера еще он ее представлял как коллегу, а значит, ей работать самостоятельно почти с одними мужчинами, а кто исключал тот момент, что на нее будут оказывать такого рода давление? В общем, пока шли до начальственного кабинета Отто Марковича, была мрачная как туча, заранее предвидя, какой разбор полетов ее ждет на эту тему.
Шеф велел секретарше принести кофе и больше их не беспокоить. Сам уселся в кресло, Марии указал на кресло напротив. И вот, пока тихая как мышь секретарша не принесла поднос с двумя чашками кофе и плоской тарелкой печенья, в кабинете висело могильное молчание. Наконец секретарша удалилась, шеф запер дверь.
Маша приготовилась к худшему, даже голову в плечи втянула. Сейчас начнется...
Он налил коньяку, сунул ей в руки бокал, а сам уселся напротив.
