Он и сам не понял как оказался рядом, обнял, прижал к себе.
- Ну тихо, тихо, не плачь, пожалуйста... Не плачь...
А сердце выскакивает, слезами выливается, вздохами рваными.
- Прости меня... не плачь...
Затихла. Подхватил ее на руки и понес прочь из этого сортира. Наружу, мимо всех тех, кто толпился в коридоре и на улице.
Усадить ее в такси, увезти отсюда. Намучилась, устала. Намучилась...
***
Такси ловко продиралось в пробке, водитель несколько раз поглядывал в зеркало на на странную пару, затихшую на заднем сидении.
Какие-то не от мира сего странные. Потом сосредоточился на дороге, понимая, что без него обойдутся. А эти двое застывшие в своих переживаниях, как в коконе, ничего не видели вокруг.
Иногда надо вернуться вспять, чтобы понять, где была допущена фатальная ошибка. Говорят, если точно вспомнить как оно было в самом начале, ее можно уловить.
Еще говорят, некоторые вещи невозможно ни простить, ни забыть. Но, если повезет, можно вымолить, выцарапать, вырвать у судьбы еще один шанс и начать жизнь заново.
Но даже если так, кто сказал, что это будет просто?
глава 62
Кто скажет, что начинать жить заново легко и просто, тот солжет.
Когда после всех немыслимых, болезненных и абсурдных перипетий Андрей наконец устроил Машу в отель, она просто заперлась. Он знал, что так и будет, взял ей отдельный номер. Потому что по дороге она не произнесла ни слова, и ни разу не взглянула в его сторону.
Но не гнала от себя, как в прошлый раз, он и этому был рад. Впрочем, Андрей особо не обольщался, просто устала до одури и измучилась, да еще этот стресс.
..
Мучительно больно было это ее холодное отчуждение. Лучше бы ругалась, кричала, проклинала его, это легче было пережить, чем ее молчание. Он готов был поедом себя есть, что все случилось как случилось, Ходил под дверью, прислушивался, как дурак. Он и есть дурак.
Ощущение, как в реанимации. Отложенный приговор. Выживешь - не выживешь, один Бог знает.
Разумеется, там же толклась и личная охрана. Надо отдать должное, эта пожилая дама, котору все назвали Цира, приехала лично и оказала большое содействие.
Андрей из разговоров понял, что у отца с ней какое-то отдаленное родство, просто был безумно благодарен, и насколько мог силами своей измученной души и пустой головы, старался быть любезным.
А сам всеми мыслями там. И каждый следующий круг по коридору по капле вливает яд в кровь. Но он не мог сунуться ближе, чем она обозначила свои границы.
Наконец дверь открылась.
