Такие вопросы, молодой дракон пустил на самотек.
— Но помимо этого я была твоей нет, даже не любовницей… Это другое… Ты содержал меня, а ночью брал свою плату! Ты прекрасно знал, что мне некуда идти, и не терпел отказа! — дрожащим от обиды голосом произнесла я.
Амбер расширил глаза от удивления.
— Ни одна приличная девушка на такое бы не согласилась! Ты слышал, как меня называли твои слуги? Слышал? “Солдатской подстилкой”! Твои подвыпившие друзья относились ко мне, как к порочной девушке с улицы красных фонарей, обсуждая мою грудь и бедра, цокая языком.
Они играли в карты на то, кому я достанусь, когда надоем тебе! Походная жена, солдатская подстилка… Отношения с тобой забрали у меня самое важное. Самоуважение!
Мой голос дрогнул, а воспоминания накатили с новой силой.
— И тебя все устраивало, — прошептала я, пытаясь незаметно проглотить слезы. — Я считаю, что отработала каждое платье, каждую безделушку, которую я тебе и оставила! А, между прочим, королевские облигации выросли в цене в десять раз! Я смотрела недавно!
Слезу подкатили к глазам.
— Ты представляешь, каким ничтожеством я чувствовала себя рядом с тобой… — прошептала я, чувствуя, что выдыхаю жар. — Я терпела насмешки твоей кухарки, презрительные взгляды нашей соседки, которая следила за нами из окна своего дома. Помнишь, дом из желтого камня! Каждый раз, я выходила на улицу и видела ее в окне. Там, в твоей столичной резиденции. А эти сальные взгляды офицерья, словно ты вот вот меня бросишь, а я пойду по рукам! После того, что между нами было, я собирала себя по осколкам.
Мне понадобилось три года, чтобы вернуть себе самоуважение!
— Я не знал об этом! — опешил Амбер. Его глаза внимательно смотрели на меня. — Я не знал и половины из того, что ты мне говоришь. Я бы пресек это. Ты могла бы подойти ко мне и сказать, кто тебя обидел!
— Ха! — горько усмехнулась я. — Ты просто отказывался это замечать! Для дракона это были мелочи! А я подходила, говорила… Ты что мне говорил? Ах, не накручивай себя!
Амбер стиснул зубы так, что даже я это услышала.
— И поэтому ты ушла? — спросил он.
Но ответить я не успела. В дверь послышался стук. Сначала я испугалась, что нас услышат, но потом вспомнила, что говорили мы предельно тихо, потому что где-то на подкорке сознания, я помнила, что в любой момент в дверь может постучать ребенок.
— Кто там? — спросила я, чувствуя, что оказалась в двусмысленной ситуации.
