– Держу пари, братец, ты уже отсмотрел это добрую дюжину раз, да? Чтобы быть уверенным. Это «черт»…
– Это она, Ройс. Рэйвен пошла в ее сторону, и она оборвала запись, прежде чем быть замеченной.
– То есть она сделала все эти записи. И делала их тогда, когда мы не знали о том, что ей известно о Зоуи…
Я киваю.
Ройс нервно облизывает губы.
– Ха! – Он с шутовским видом хлопает себя по лбу. – И как это объясняет звуки, которые я слышал прошлой ночью?
Я делаю вид, что смеюсь, но на самом деле мне не смешно. Какая-то безнадежная ситуация.
– А если бы не она… Что, если бы она не пришла вчера? Я бы не смог помочь Зоуи почувствовать себя лучше…
– Остановись. – Ройс делает шаг вперед и кладет мне руку на плечо, его взгляд тверд. – Мы все чувствовали себя беспомощными, когда Зоуи плакала. Так что не ты один переживал такие чувства. Зоуи и наша тоже, брат. Ей плохо, нам плохо.
Поддержка брата трогает меня, и я отвожу взгляд. Но он ни слова не сказал о Виктории.
Ройс кивает на дверь:
– Пойдем расскажем остальным.
– Да, это нужно сделать.
Мы спускаемся по лестнице, пересекаем бильярдную комнату и выходим в сад через черный ход. До нас доносится оживленный голосок Зоуи, и Ройс улыбается:
– Слава богу, она чувствует себя лучше… Слушай, может, ей не надо было выходить на улицу? – тут же беспокоится он. – Сегодня прохладно…
– Она ночью сильно пропотела, а утром проснулась, и как будто ничего не было, – говорю я. – Позавтракала и сразу запросилась погулять. Надеюсь, вчерашний кошмар не повторится.
Не уверен, что смогу с этим справиться, если опять…
– Еще как справишься, – он толкает меня плечом. – Но будем думать, что не придется.
Я жестом останавливаю Ройса. Он хмурится, но затем кивает, расплывшись в улыбке."
"Мэддок сидит на траве, согнув ноги, Зоуи пристроилась между его коленями. У нее что-то в руке, и она медленно открывает ладонь. Когда Мэддок протягивает руку, чтобы взять ее сокровище, она быстро сжимает кулачок и громко смеется, ее кудряшки подпрыгивают, розовые губки шевелятся, но я не слышу, что она говорит.
На лице Мэддока появляется улыбка, какую я никогда прежде не видел: мягкая и нежная, но под глазами у него я замечаю тени.
Рэйвен замечает нас, встает и крадется на цыпочках, чтобы не нарушить идиллию между дядей и племянницей.
– Прошлой ночью… – шепотом говорит она, вытягивая рукава худи. – Я никогда не видела, чтобы он так себя вел… Он был в ужасе. В полном. – Ее светлые глаза блестят, хотя в них нет слез.
