Я никогда не была общительной, поэтому целенаправленно избегала бесполезных разговоров, что, кстати, помогало не заводить нежелательную дружбу. По натуре я была одиночкой, но мне пришлось измениться, чтобы не выделяться, как гадкий утенок среди лебедей. Девчонки из Брейшо Хай привыкли видеть вокруг себя тех еще оторв. Я быстро оценила ситуацию и поняла, что никто не станет беспокоиться о стервозной блондинке с кошачьей подводкой для глаз и красными губами, – чопорность тут была не в моде.
Последние несколько недель я уходила в школу раньше, чем это было необходимо, и запиралась в своей комнате в общежитии, как только возвращалась.
Я старалась избегать Брейшо, которые, как я знала, отсиживались дома.
В основном Кэптена.
Хорошо, только Кэптена.
Но теперь затворническая жизнь больше не казалась мне привлекательной.
Осознание этого было подобно удару кирпичом по башке. Я не могла оставаться в стороне, как бы сильно ни старалась.
Вот тогда я точно поняла, что пути назад нет.
То, что начиналось как исправление ошибок, которым я отчасти и была виной, превратилось в нечто большее.
Мое маленькое чудо переросло в желание, желание превратилось в потребность, и тут уж точно не было пути назад.
Самое главное – появилась возможность, пустила корни и расцвела.
Я не могла оставаться в стороне и пошла на компромисс со своим собственным чертовым разумом.
И вот опять я прячусь на виду у всех, как и раньше. Странно, у меня всегда был самоконтроль, но, похоже, он куда-то испарился.
Рэйвен совсем не похожа на Кэптена.
Кэптен смотрит на меня, когда проходит мимо, или, по крайней мере, мне нравится думать, что он это делает – смотрит. А Рэйвен… она может вытащить мою задницу из любой щели, если ей понадобится.
Кэптен терпелив или, во всяком случае, заставляет себя быть терпеливым.
Рэйвен – полная противоположность.
Мои щеки наполняются воздухом, когда я пытаюсь успокоить нервы.
Мой настоящий страх питается другим – я знала, кто напал на Рэйвен, более того, я была там, когда это произошло, я знала, что Донли наш общий биологический отец и что мать Рэйвен – гребаная психопатка.
И вот теперь наступила та часть, которой я боялась больше всего с некоторых пор, – возвращение домой Рэйвен и Мэддока.
– Снова стоишь в тени?"
"Резкий голос пронзает мои ребра и выдавливает воздух из легких. Сердце бьется с удвоенной силой, когда я поворачиваюсь.
Растрепанные светлые волосы, ясные сине-зеленые глаза и легкая ухмылка.
Кэптен…
Черт.
