– И что ты будешь делать, а? Как ты меня остановишь, Кэптен Брейшо?
Ее рука опускается на мое предплечье, такое чувство, что она пытается успокоить меня своим прикосновением, своим взглядом… как будто у нее есть на это право.
Моя челюсть напрягается.
– Я не веду себя злобно, нагло или как-то еще, в чем ты пытаешься убедить себя, – говорит она так, чтобы слышал только я.
Черт возьми, если это не хуже, чем если бы она выкрикнула свои слова мне в лицо.
Я говорю так же тихо:
– Ты ничему не научилась, Виктория? – Когда ее глаза напрягаются, я продолжаю: – Ты хочешь вести себя так, как будто знаешь нас, но что же тогда ты шепчешь? Разве ты еще не поняла, что у нас это не работает? У нас нет запретных тем для разговоров, мы ссоримся, мы трахаемся там, где нам нужно и когда нам нужно.
Мы не прячемся друг от друга. – Мои глаза начинают дергаться. – Ты солгала, что знаешь мою дочь, и ты смеешь говорить мне, что, черт возьми, с ней делать, как будто твое гребаное мнение, высказанное шепотом, имеет значение.
– Я сбрасываю ее руку и делаю шаг назад. – Так вот, никакого значения оно не имеет.
Она облизывает губы, а когда я отхожу, мне в спину летит:
– Будет иметь.
Мои глаза выпучиваются, и будь я проклят, если меня не поразили ее слова.
Да она просто сумасшедшая.
Мэддок, открыв рот, садится на диван, Ройс застыл, а Рэйвен наклоняется вперед, наблюдая.
Если Виктория и замечает наше удивление, она этого не показывает.
Она подходит ко мне, и ее рука взлетает, чтобы схватить меня за подбородок и притянуть к себе.
Ей хочется видеть мои глаза.
Сердце тяжело колотится в горле, когда я смотрю сверху вниз на эту девушку… которая все испортила.
Меня бесит, что я хочу тебя, красавица…
– Я никуда не собираюсь, но у меня такое чувство, что если бы я попыталась исчезнуть… ты бы остановил меня.
Сильное напряжение сковывает мои лопатки.
– Если ты думаешь, что я буду преследовать тебя, ты ошибаешься. Я сказал, что хочу трахнуть тебя, Виктория. Я ни черта не говорил о том, что хочу тебя.
Разница большая.
– О, но ты хотел, Кэп. – Ее щеки краснеют от гнева. – За несколько минут до того, как твоя дочь подбежала к тебе в саду, ты ясно дал понять, чего хочешь.
Я заглушаю ее слова смешком, стараясь не замечать легкого прищура в уголках карих глаз.
– Хочу? – Моя усмешка далека от игривой. – Я сказал, что хочу тебя, красавица? – Я заставляю себя небрежно скользнуть по ней взглядом. – Хочу, но не твое сердце, не твою душу, не тебя.
