Толкаю дверь драндулета и выхожу, Мак вылетает вместе со мной.
– Ройс…
– Хорошо, – говорю я, – сгоняй на машине за едой и возвращайся. А я тут постою.
– Ты с ума сошел? – моргает он. – Хочешь, чтобы я оставил твою задницу здесь, когда ты мне даже не говоришь, что здесь?
– Не будь занудой, а. – Мои глаза сужаются. – Я в порядке. То, из-за чего я сюда приперся, не требует силовой поддержки.
Мак долго смотрит на меня, иногда он бывает потрясающе тупым.
– Ты уверен?
– Да, чувак. Привези мне буррито и немного шоколада.
Он смеется и плюхается на водительское сиденье, потом высовывает голову в окно.
– А если твои братья позвонят?
– Если они позвонят, они позвонят мне. И я отвечу.
– Но они не знают, где мы, – нудит он.
– А они и не спросят, потому что знают, что я не хочу им говорить. Слушай, отчаливай уже.
Мак смеется и отъезжает, а я направляюсь к скамейке под старым расщепленным деревом – молния в него, что ли, шарахнула?
– Почему ты тут сидишь и пялишься на мой дом?
Я тут же вскакиваю, поворачиваюсь и вижу миниатюрную цыпочку.
Она скрещивает руки на груди в ожидании. Максимум пять футов. Дюймовочка. Солнцезащитные очки скрывают ее глаза от меня.
Перепрыгиваю через скамейку, приближаясь к ней, а она продолжает стоять в той же позе.
– Я сижу тут, потому что перед домом нет забора, потому что перед скамейкой нет таблички «Сидеть запрещено» и потому что тут нет злобного пса, готового наброситься на меня.
– Зачем здесь злобный пес? Это место настолько безопасно, насколько это вообще возможно.
А насчет таблички – хорошая идея.
– Безопасно? Ничего подобного, малышка! – пугаю ее.
Но такую не проймешь.
– Худшее, что здесь происходит, – это то, что Том Марвелл, коммунальный работник, поливает газоны в четные дни.
Так-так, значит, она стерва.
Пристально смотрю на нее.
– Похоже, ты намекаешь, что скоро я попаду под душ?
– Точняк.
– Ты сказала, что это твой дом, Дюймовочка? Ты живешь здесь?
– Ага.
Она выпрямляет спину и становится выше на целый дюйм, я хочу сказать что-нибудь остроумное, но тут дверь дома открывается, и мои губы разъезжаются в глупой улыбке.
Густые темные волосы, бледная кожа…
Идеальное сочетание.
Вот она.
– А, теперь все понятно, – разочарованно говорит коротышка.
– Да ладно, не переживай особо, нервные клетки не восстанавливаются, – говорю я, а сам смотрю, как красотка в дверях подносит к губам в красной помаде сигарету и закуривает.
Ее голова поворачивается в нашу сторону, глаза прищуриваются.
