– Что за черт? – вдруг раздается голос Рэйвен. Мы поворачиваемся и видим, что она смотрит на Викторию. – Что это у тебя?
Виктория хмурится, затем опускает глаза на свой живот. Ее щеки начинают краснеть, она пытается прикрыть то, что видим мы, но потом, решившись, стягивает с себя порванную рубашку.
– Ох и ни фига себе, – шепчет Ройс.
Весь ее живот покрыт шрамами, проступающими под татуировкой. Но не это удивило Рэйвен и заставило Ройса застыть с открытым ртом. Сразу под линией лифчика готическим курсивом на коже Виктории выбито:
Семья – это не только общая кровь.
Виктория пожимает плечами.
– Когда я была маленькая, я понятия не имела, кто я такая. У меня не было имени – для тех, кто держал меня взаперти, я была просто девочкой… Майк называл меня девочкой из сада. – Она грустно смеется.
– Майк и был тем мальчиком, который разговаривал с тобой через стену, да? – спрашиваю я.
Она кивает.
– У Меро все шаги были просчитаны. Майк не просто так подружился со мной – ему велел это сделать отец. Дружба – да, она была настоящей, но Майк следил за мной.
Когда Меро забрал меня, Майк переехал к нам… не сразу, где-то через пару лет, когда его отец убедился, что я абсолютно послушна… В тот день, когда Меро пришел за мной, он сказал мне: «У каждого есть свое место в мире, и ты только что нашла свое». – Ее глаза блестят, когда она смотрит на меня. – Он назвал мне свое имя: Меро Малкари, а потом сказал, что он Брейшо.
– Но он предал клан Брейшо… – хмурится Мэддок.
– Да, это так. И все же он считал, что принадлежность к клану Брейшо – это главное, что было в его жизни.
– Ее глаза летают по моему лицу.
У каждого есть свое место в мире, и ты только что нашла свое…
– Он сказал, что я – Брейшо, но я должна заслужить это имя, а не просто так носить его. Но когда я приехала сюда, я поняла, что на самом-то деле мне до вас, братья Брейшо, как до Луны. Еще я поняла, что Меро вредил вам. Деньги тут ни при чем – у него были другие мотивы: обида, зависть, может быть, стыд… Не знаю, не мне разбираться в причинах.
Но у меня появилась цель, которую он же и обозначил – стать Брейшо. Ничто не казалось мне более… правильным.
Она опускает голову, и я оказываюсь перед ней, чтобы поднять ее подбородок, но в этом нет нужды – ее взгляд возвращается ко мне.
– Виктория… Ты была предназначена для меня, – тихо говорю я, скользя кончиками пальцев по ее татуировке.
– Мне было так сложно пробраться к вам… – вздыхает она, и ее ладони прижимаются к моей груди.
– Да, – киваю я.
