– Так-так-так… У любовницы, или кем там она ему доводилась, твоего брата на подходе был мальчик, а у Марии – девочка. – Рэйвен пристально смотрит на него. – И ты дал обещание, которое не должен был давать.
– Ты ошибаешься, Рэй, – говорит он, и его глаза перемещаются на меня. – Я дал слово всеми силами защищать ребенка Марии, привести его в мир Брейшо, где он был бы в безопасности и воспитывался вместе с вами, а взамен Мария… она уже знала, что у нее родится девочка, дала мне разрешение пообещать Меро, что его сын получит ее дочь со временем.
Мое лицо вытягивается.
Виктория.
Он продолжает:
– Ваши отцы вскоре погибли. Еще раз скажу, я думал, что Меро тоже погиб. Мы с матерью Мэддока взяли вас, мальчики, – он смотрит на меня и Ройса, – и ваших матерей в наш дом. А матери нерожденного сына Меро я предложил работу. Примерно через месяц после этого у Марии начались роды, и ее ребенка, Викторию, забрали.
– А сама Мария осталась без средств к существованию, – подхватывает Ройс.
– У меня не было намерения отказать ей во всем, – говорит Ролланд. – Но, – он делает паузу. – Но ребенок, которого она носила, был ее защитой, и внезапно он исчез.
– Она была напугана, – вставляет Перкинс.
Отец долго смотрит на него, а когда поворачивается к нам, в его глазах видна боль.
– Да, она была напугана, если это можно так назвать. Ее ребенок исчез, и она считала, что это только вопрос времени, когда я перестану ее содержать.
Я не смог защитить малышку, как обещал, и ее доверие ко мне умерло.
– Не совсем понятно… – встреваю я. – Меро Малкари был Брейшо, в том смысле, что он входил в семью Брейшо…
– Да, так, – кивает отец.
– Тогда в чем все-таки проблема? У него должен был родиться сын – Брейшо, ты сам сказал, что Меро предусмотрительно сделал ДНК. Этот мальчик мог бы вырасти вместе с нами. Это его право – быть здесь, если он Брейшо.
– Я смотрю на него. – Но ты ему отказал в этом. Почему?
– Вот черт! – восклицает Рэйвен. – Кажется, я знаю, почему. Изначально у тебя были другие планы, но ты был вынужден защищать своих сыновей – Мэддока, Ройса и Кэптена. – В ее взгляде читается жалость. – Ты дал работу этой женщине – той, которой твой брат засадил ребенка, ты поселил ее в своем доме, и это была твоя самая большая ошибка.
