Моей малышки могло бы не быть…
«Зоуи, – шепчет Виктория. – Ее зовут Зоуи».
Видео обрывается, я отшатываюсь назад и зарываюсь руками в волосы.
О боже. О, черт…
Нет, нет, нет.
Пытаюсь сглотнуть, но у меня не получается. Какая чудовищная ошибка… Я трусливо позволил себе поверить в навет.
Черт, я…
«Смотри, Зо-Зо…»
Я вскидываю голову – начинается следующая запись. Камера чуть дрожит, и я понимаю, что снимал кто-то, кого я не вижу.
Зоуи сидит на коленях у Виктории и грызет свои маленькие пальчики. Виктория широко улыбается.
«Ты его знаешь, да? – Она постукивает по телефону, и я вижу на экране свою фотографию, на ней я закидываю мяч в корзину. – Это твой папа, а посмотри на эту. – Она смахивает изображение, и внезапно появляется фотография Мэллори. О боже… Зоуи улыбается изображению, как будто видела его раньше. – А это твоя мама».
Твоя мама.
Твердое гребаное доказательство, хотя я в нем уже не нуждаюсь, что Виктория никогда не пыталась заменить Мэллори. На самом деле она хотела, чтобы у Зоуи было то, что она, по ее мнению, потеряла… потеряла на время.
Виктория поворачивается и смотрит на того, кто ее снимает, и вдруг экран становится черным. Я поворачиваюсь за пультом и встречаюсь с полными печали глазами Ройса. Беру у него пульт, собираясь выключить телевизор, потому что мне надо перевести дух, но экран оживает, и комната снова наполняется смехом.
Я застываю, захлестнутый новыми эмоциями.
Виктория сидит на коленях, а моя малышка делает свой неуверенный первый шаг. Шаг, который я пропустил и ненавидел себя за это; передо мной воспоминание, которого у меня не было, но я бы отчаянно хотел, чтобы оно навсегда сохранилось в памяти.
«О боже мой, – голос Виктории срывается. – Давай, малышка. Иди ко мне».
Она протягивает руки и широко улыбается моей крохе.
Зоуи хохочет, хлопает в ладоши, делает еще один шаг, затем еще один, прежде чем упасть в объятия Виктории.
Виктория прижимает ее к груди и смотрит на Зоуи так, будто малышка благословила ее жизнь, придала ей смысл.
«Ты сделала это, Зо-Зо! – восторженно говорит она, но что-то меняется в ее глазах, и она осторожно отпускает Зоуи.
– Ты сделала это… а твоего папы не было рядом…»
Я прикусываю щеку, когда она тянется к камере, чтобы выключить ее; мне больно видеть на лице Виктории чувство вины.
Быстро нажимаю на паузу, предупреждая появление следующего сюжета. Мне трудно, невозможно пережить так много сразу.
Совершенно разбитый, я смотрю на свою семью.
– Ты не знал, брат, – поспешно говорит Ройс.
